– Не понял!!! Он что, подох, что ли?– рыкнул Богатов и брезгливо поморщившись, добавил, – Уберите, ЭТО!
Обалдевший дежурный метнулся к упавшему спринтеру, потряс его и приложил ухо к груди.
– Живой! – радостно возвестил он и вытер пилоткой пот со лба. Они с дневальным хотели его оттащить в сторонку.
Но пострадавший застонал, приподнялся, сел и снял с ноги сапог. Засунув в него руку, он вытащил оттуда часы и приложил к уху.
– Идут! – радостно оповестил он Таракана.
– Кто? – удивился майор.
– Часы! Командирские!
– А какого чёрта они в сапоге, а не на руке? Чума тебя забери! – заорал офицер.
– А вдруг украдут? – воин глазами растерянного ребёнка посмотрел на Богатова.
– Убе-е-рите это Чудо-Юдо! Кому сказал! – заорал тот и, заметив Карася, приказал: – Машину мне вызови!!!
Он плюнул на пол, развернулся и вышел из казармы.
Дежурный с минуту смотрел на «чудо-юдо», не зная ругать его или благодарить за то, что тот отбил Таракану охоту «навести порядок».
– Вставай! Часы надень на руку! Не украдет никто! – громко, чтобы все слышали, объявил он. – Мне скажешь, если что!
Дождавшись, пока начштаба уедет домой на вызванной машине, «тайфунщики» заварили чай, защелкнули шпингалет на двери. Не прошло и пары минут, как в дверь постучали.
– Начинается! – пробурчал Саня Дедешин. – Вот спорим это Гоша Верёвкин?
– Ага! В субботу, с политзанятий и прямо к нам! – засомневался Костя.
– Он еду за версту чует! Как гончая волка! – накинув шинель на импровизированный стол-стул, Саня открыл дверь.
– О! Привет! Пожрать что есть? – Гоша ещё не протиснулся в проем, а его ноздри хищно втянули воздух.
– Нету! – Дедешин выставил локоть, не давая ему войти.
– Да как же нету? – удивился Верёвкин, – чай грузинский, байховый, варенье – абрикосовое, хлеб! Правда, серый!
– Обалдеть! Хорошо, что не поспорил! – Карась сдернул шинель с припасов. – Игорь! А не пошёл бы ты – в столовую!
– Да был я там! Пока к вам дошел опять проголодался! Что? Жалко бутерброд для товарища?
Бутерброд? Дедешин вздохнул, сделал приглашающий жест ладонью земляку, указывая на еду.
Гоша взял нож. Отрезал от буханки полный кусок толщиной в 1,5 сантиметра, намазал маслом, густо полил вареньем, отрезал второй, уложил сверху. Он мастерски облизал, всё, что пыталось просочиться. После третьей масляной прослойки, Карась отодвинул от него продукты.
– Ну и ладно! Жадюги, съем маленький!
– Ма-а-аленький? А рот не порвётся? – удивился Костя. Толщина сооружения была равна толщине кирпича. Не порвался! С настойчивостью удава, Гоша надвинул свои челюсти на половину бутерброда, умудрился откусить, слизнуть вытекающее варенье и пару раз прожевав – проглотить.
Это был просто отдельный цирковой номер! Помогая себе чаем, сержант Верёвкин расправился с остатком. Выдохнул и голодными глазами уставился на земляка. Сашка сунул ему под нос дулю и, схватив за шиворот, вытолкал в коридор.
– И как он зараза узнаёт, когда мы тут кушаем? Не открывай ему никогда! – предупредил Дедешин Карася. – Жрёт как лошадь, а худой!
«Яшка Цыган» ещё потолкался в коридоре и ушёл.
За два дня до Нового года, в первой роте установили ёлку! Ёлки рубить запрещалось. Южно-Уральский заповедник, однако. Но комбат договорился с лесничими. Костя забежал в роту, подзарядиться атмосферой праздника. В дверях столкнулся со старшим лейтенантом Кулаковым. Карась числился в его взводе.
– Стоять! Так! Вы в роту думаете ходить? – Кулаков пригляделся. – Не понял, а что за петлицы? Почему связист? Забыл, что ты в стройбате служишь?
– А нам в учебке выдали, я же телефонист сейчас! – не стушевался Карась. – Да, некогда сейчас товарищ командир в роту ходить, повреждений много, снег в тайге, пока туда-сюда…
– Оборзели совсем! Ладно! Давай чеши отсюда, не попадайся на глаза, – махнул рукой старлей и пошёл дальше.
Новый 1984 Год на Тайфуне отмечали с шампанским! За полчаса до курантов, земляки Дедешина с «Восхода послали от себя гонца с полбутылкой шампанского. Почти 4 км тот преодолел бегом! За пять минут до полночи ввалился, еле дыша. Жареный с картошкой сайгак, конфеты, припасенные из посылок и шампанское в алюминиевых кружках! Вот такой праздничный стол.
А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер ещё подует!
И весну ещё наколдует!
И память перелистает!
И гонец, и связисты подпевали Пугачёвой, голос которой раздавался из очередного отремонтированного радиоприёмника. Светло, сытно, хмельно – хо-ро-шо! Плевать на високосный год! Червяк предчувствий мирно похрапывал, наверное, тоже захмелел, а зря расслабился.