– Кип-и-ит твоё молоко! – крякнул в сердцах начштаба. – Да ты же пьяный! Ты где шлялся? Фуражка где?
– Так в машине ж забыл! Эй! Стой, шеф! – кинулся было назад сержант.
– Отставить! – схватил его за ворот Павленков. – Что в дипломате?
– Водка! – честно глядя прямо в глаза офицеру, выдал Разжавин.
– Серьёзно?! – Павленко от такой наглости не нашёлся, что ещё сказать.
– Хотите, можете открыть!
– Тьфу! Иди, проспись, я с тобой завтра поговорю! – сплюнул офицер, махнул рукой и пошел делать обход части.
Карась затащил сержанта на Тайфун.
– Серёга! А что в дипломате то? Вкусненькое есть? – Дедешин щелкнул замками и открыл дипломат. Оба телефониста замерли, уставившись на содержимое.
– Чего залипли? Что там? – Разжавин, зажав сигарету в зубах, хлопал себя по карманам в поисках спичек.
– Водка!
– Какая водка? Вы, чё? – хозяин заглянул в свой чемоданчик и сигарета выпала изо рта.
Четыре бутылки, выстроившись в ряд, подмигивали этикетками «Столичная». Больше там ничего не было.
– Хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду! – изрек Дедешин. Карась согласно кивнул.
Первого июня, восемь человек стояли в коридоре штаба, выстроившись по линии. У каждого возле ноги стоял чемодан. Карасёв был без поклажи. Дембеля косились на Костин китель, но молчали. Пицунова сдержала своё слово, её уважали.
– Ну, орлы! Поздравляю с дембелем! Благодарю за службу! Удачи вам! – капитан Павленков искренне и крепко пожал руку каждому. Карасю он показал кулак.
На вокзале в Уфе, группа разделилась, в аэропорт нужно было четверым.
– Берём такси! Я плачу! – один из дембелей махнул рукой и жёлтая «Волга», с шашечками на боку, остановилась перед ними.
– Шеф! В аэропорт! – дембель снял фуражку. – Эх! Два года мечтал, как я это скажу!
Машина мчалась, пересекая мост через реку Белую. На берегу реки высился монумент Салавату Юлаеву. Красиво!
Ближайший рейс был на Ставрополь. Костя ни разу не летал на самолёте.
– Ты серьёзно? – червяк дурных предчувствий взвился ужом. – На са-мо-лё-ти-ке? Рождённый ползать – летать же не может!
– Цыц! – осадил свои сомнения Карась. – Скажут на верблюде, поскачем на верблюде! Домой же!
– Да с верблюда хоть падать ниже, – прошипел ползучий и затих.
Самолет и поезда мчали солдата домой. Дорога, казавшаяся бесконечно долгой, осталась позади. Костя соскочил с подножки поезда «Ростов-Баку», который сбавил ход, заходя на станцию.
– Паразит! Куда? Вот я тебя! Поломают ноги, потом отвечай за них! – прокричала вслед проводница, прозевавшая его прыжок.
– Мабута везде пройдёт! – отмахнулся Карась. Четыре часа утра, село ещё досматривало сны, когда он шагал по родной улице к своему дому. Калитка на засове, пес тявкнул сонно, но узнал голос и радостно взвизгнул. Перемахнув через забор, Карась постучал в окно.
– Кто там в такую рань?
– Я! Мама, это я!
Мама открыла входную дверь и, прослезившись, обняла его.
– Ма, ты чего? Я же дома! Жив-здоров! Вот смотри морда в проём не пролазит!
Это было правдой! Карась заметно прибавил в весе, лицо округлилось.
– Костя! – мама возмущенно ткнула его кулаком в грудь. – Хоть бы написал, что в отпуск приедешь!
– Ага! А сюрприз? – он обнял маму и только тогда почувствовал, что он дома.
– Сынок! Ты позавтракай, отдыхай, а я на работу! Сам знаешь, у меня прополка свеклы в разгаре. Не могу побыть с тобой.
Ну, да! «Колхоз – дело добровольное»! Чтобы хоть как-то заработать, колхозники брали на прополку до 8 га сахарной свёклы на семью.
– Ну, конечно, «отдыхай»! Бери и мою тяпку! На каком поле сейчас? Часам к девяти буду! В Тайге отдохну!
Свеклу пропалывали семьями, выходил все, кто мог держать в руках тяпку. Работали в поле даже в майские праздники.
– Бабоньки! Ребятки! Знаю, что завтра Первое мая! Но очень нужно провести работы в сжатые сроки! – Парторг колхоза подбирал слова, уговаривая женщин и школьников. – Автолавка приедет прямо сюда!
– Нам на митинг от школы нужно! – возмущались для вида «ребятки».
– Ой! Да какой митинг? Будет вам мороженое и лимонад! Лично привезу! Работайте!
Карась улыбнулся, вспомнив эти ежегодные торги с колхозным начальством. Промаявшись пару часов, он выкатил свой мотоцикл.
– К Светке вечером и сразу на танцы! – решил он и выехал за село. Горячий ветер ударил в грудь, распахнув рубашку. Карась добавил газу и, отпустив руль, раскинул руки в стороны.
– Ур-р-ааа! До-о-маа!
Как же хорошо! Он любил быструю езду, летящие навстречу поля и лесополосы, запах дома и Родины!