– Когда Кенгурина вечером нет, ставь «тайфунщикам» плюсики. Куда они денутся?
На том и порешили. Но, когда капитан Кенгурин заступал дежурным по части, всё было печально.
– Так! А где эти ком-му-даторы? Почему не вижу? – подходил к телефону, крутил ручку. – Тайфун? Кто у телефона? А где второй?
Тут уже не отвертишься! Капитан желал мстить полные сутки своего дежурства.
Ребята, по возможности, старались его обхитрить. После утреннего развода, «второй» то «уходил устранять повреждение на линии», то «выполнять плановые работы».
– Что вы мне голову морочите? – закричал «ротный», услышав очередную «отмазку». – Немедленно Карасёва сюда!
– Вот достал! Саня! Вырубай автобазу! – разозлился Карась. – Комбату скажешь, что повреждение, а меня Кенгурин не выпускает из роты!
Командир части обычно с утра обзванивал все объекты, желая держать руку на пульсе.
– Как это не работает телефон на автобазе? А как мне туда позвонить? – Тормоз не сразу осознал проблему. – Ну? А когда заработает? Не знаешь? А кто, твою дивизию, знает?!
Он впервые услышал в ответ, что знать может только командир первой роты капитан Кенгурин.
– А он откуда может знать? – судя по изменившемуся тону голоса, Тормоз «стал на ручник».
Все уже знали, что в таком случае ждать догадки или логического понимания бесполезно. Тогда объясняли как можно проще. Дедешин выдал минимум информации, специально не вдаваясь в тонкости.
– Соедини меня с первой ротой! – рявкнул Алексеев, уяснив суть дела. Он дождался ответа и начал диалог:
– Кенгурин? Сбегай-ка в автобат и узнай, как там идут дела с ремонтом моего УАЗика! А я знаю, что два километра! Нет! Дневальный не подойдёт! Я так понял – ты лично желаешь! Да? Не обязан? А «с какого перепуга» тогда, ты связиста на повреждение не пускаешь? Какой на хрен график?! Тебе там мало свободных ленивцев?
Костя из Ленинской комнаты наблюдал за капитаном, розовое лицо которого, становилось то бледным, то багровым. Он не успел отвести насмешливый взгляд, когда громко хрястнув телефонную трубку на место, ротный встретился с ним глазами.
– Карасёв! Ко мне!
– Товарищ капитан! Военный-строитель рядовой Карасёв по ваше…
– Цыц! – Кенгурин обеими руками вцепился в ремень портупеи и такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки на пальцах. Он стоял, безмолвно покачиваясь на каблуках, и с ненавистью смотрел на Карася.
Костя выдержал взгляд, но почувствовал, как холодок пробежал по спине.
– Цирк устроили? Клоун я вам? Ну, ладно, посмотрим! Выполнишь работу и назад! Я с тобой еще разберусь!
Отступать было некуда и Карась, ушел из части. Он договорился с Сашкой, чтобы тот не включал телефон до конца дня. КНС – канализационная насосная станция, стояла на некотором расстоянии от расположения. Как ни странно, её почему-то обслуживали солдаты Внутренних Войск. Внутри круглой башни было сухо и прохладно. Там он и укрылся. Два ВВ-шника, были ему знакомы. Именно у них мабута покупала сапоги, кожаные ремни, значки и много чего другого. Воинам было скучно. Они с удовольствием послушали рассказ Карася о противостоянии с офицером. Потравили анекдоты. Покормили его обедом. Время тянулось исключительно медленно.
– Кайфуешь? Ну, ну… – червяк плохих предчувствий бодрствовал уже добрых три часа. – А я тут не спи из-за тебя. Мало ли что там сейчас твориться! Может тебя уже на «губу» оформляют!
Махнув на «ползучего» рукой, Костя спросил:
– Мужики! А у вас же душ есть? Можно искупаться?
– Валяй! – кивнули синхронно ВВ-шники.– А потом расскажешь, как вы умудряетесь значки сами делать?
– Замётано! – в тон им ответил Костя и стал стаскивать с себя гимнастерку.
Дело в том, что в стройбате можно было запросто заслужить значок «Ударник коммунистического труда», вот с другими знаками проблема. Хотелось уйти на дембель, украсив грудь «гвардией», «отличником ГТО», «классностью солдата». Технология была очень простая. Тюбик от зубной пасты, аккуратно разворачивали, выравнивали. Получался прямоугольник хорошей алюминиевой фольги. Потом брали настоящий значок. Используя его, как штамп, обжимали его фольгой. Полученную таким образом копию-оболочку изнутри заполняли эпоксидной смолой, предварительно вставив винт. Когда конструкция застывала, раскрашивали заготовку цветной эмалью.