– А на нейтральной полосе цветы – необычайной красоты! – хохотал Костя. – Басмач ты, долбаный! И так на русском с акцентом разговариваешь, а без зубов как собирался?
– Зато никто не скажет, что мы в стройбате пороха не нюхали! – веселился Сашка.
Он был родом из Ташкента, но русский. Однако жизнь там наложила отпечаток на его говор. Он говорил с ужасным акцентом. Карась заметил, что после месяца близкого общения с ним, сам стал растягивать слова и приговаривать: «Э! Слушай – да?», как узбек. Срочно пришлось исправляться.
Вечер закончился коллективным опустошением содержимого котелка. Второй «тайфунщик» и дежурный ахали, слушая историю, не забывая при этом черпать ложками побольше и почаще.
Осень сдалась, в конце концов, и повалил снег! Огромные хлопья, как парашютисты при масштабном наступлении валились с неба пачками. И днём, и ночью! Дороги раскисли, мороз кусал открытые участки кожи. Неуютно, холодно, но очень красиво! До первых хороших морозов снега в Тайге навалило почти с метр.
В баню, ходят только ленивые!
Которые чесаться не хотят…
Смешная штука, эта солдатская баня! Летом нет горячей воды, а зимой холодной! Карась однажды сходил туда зимой. Сруб из брёвен, обшитый необструганными досками изнутри. Полы из таких же грубых досок, чуть обработанных, чтобы не было явных заноз. Из кранов шпарит кипяток и сначала нужно мчаться с тазиком за снегом, а уж потом его разводить кипятком. Рассусоливать некогда, скорее бы помыться и убраться, пока ещё твоя форма и сапоги не покинули хозяина. Но у солдат это единственная возможность привести себя в порядок. Банно-прачечный день, день особый. Первую половину дня – генеральная уборка в казармах, с выбиванием пыли из матрацев на улице. После обеда – помывка личного состава. С солдатами мылись, разве что прапора, но и то не все. По субботам офицеры собирались в своей баньке, построенной в тайге, рядом с автобазой. Но это в субботу, а сегодня вторник! Конец декабря, на носу Новый 1985 год.
– Тайфун! В бане есть телефон? – примерно так расшифровал Карась тарабарщину подполковника Панкова, когда ответил на вызов. Костя ответил, что телефона нет, молча выслушал очередную возмущенную тираду и наугад ответил:
– Потому, что никто его туда не проводил!
Из следующего фырканья, рычания и дребезжания в трубке, он с тоской понял, что придётся провести. Следом позвонили с Восхода, там естественно прослушивали разговор.
– Что делать будешь Карась? – сочувственно поинтересовался Сашка Дедешин.
– Хо! Вроде выбор есть! Тянуть линию! Только чем? Да, что там чем? Как? В Тайге снега мне по шею!
– А давай старым способом? Помогу! Найди мне зампохоза, соедини и скажи: «Панков вызывает!»
Сказано – сделано! Майор Порошин из дежурки, разговаривая «с подполковником Панковым», кивал головой, вытирал платком пот со лба.
– Уф! Озадачил полкан! Тайфун! Что тебе надо для того, чтобы в баньку телефон провести? – выкрикнул он из дежурки.
– Три бухты полевого провода по 500 метров каждая, телефонный аппарат и четыре «духа» покрепче!
– Хм… Три бухты! А две не хватит?
– Три! – отрезал Карась, прекрасно зная, что две хватит за глаза, но лишнего провода не бывает и, «запас карман не жмет».
– Ла-а-адно, ладно! А «духи» зачем?
– Точно! Можно же заменить их экскаватором! А кто будет снег разгребать по трассе? Я?
– Понятно, понятно! – майор ещё раз промокнул лоб платком, напялил шапку. – Через три дня будет!
– Баню топят в субботу! – напомнил Костя.
– Да, чтоб вам!!! Ладно, завтра привезу! А послезавтра с утра начинайте! – отмахнулся Порошин и выскочил из штаба.
– Восход! Ну, спасибо, братан! – Карась даже не надеялся, что старый добрый фокус сработает на этот раз.
– Как разговариваешь, воин? Смирно! Вольно! Можно оправиться! – выдала трубка знакомую тарабарщину и оба связиста дружно рассмеялись.
В хмуром небе, сквозь плотную перину снежных туч, виновато проглядывало солнце.
– Балдоха! – задрав голову вверх, со вздохом протянул Карась. – Вот теперь понимаю, почему его так зэки зовут. Вроде и есть, а толку нет!
– Тайфун! Отидыхать немного надо! А? – пот ручьём струился у одного из азиатов, которые расчищали собой дорогу. Да, именно собой. Лопаты тут были ни к чему. Два казаха взявшись за руки, как балерины в Лебедином Озере расталкивали снег телами. Третий, пыхтел сзади, толкая их в спины. Четвёртый по снежной траншее тащил бухту провода. Они периодически сменяли друг друга. Замыкающим шел Карась, подвязывал провод. Он старался его просто привязывать к сучкам. Жалко было без нужды портить деревья и забивать в них гвозди.