– Ну… Как!… Даже и не знаю! – Карась сделал еще глоток, жидкость обожгла горло, пары ударили в нос. Он откусил приличный кусок шоколадной конфеты и торопливо стал жевать. Не скривиться не получилось.
– Та тю! Що я должен мучиться, не разумию! – не выдержал Коля и залпом опорожнил кружку, выдохнул, занюхал рукавом. – А цукерку я и так зьим!
Двое других собутыльников переглянулись и тоже залпом осушили свои порции.
– Фокус не удался, факир был пьян! – рассмеялся Костя. – Будем считать, что пробовали и не понравилось!
– Процесс противный, а коньяк ничего! – поддержал Карася «дух».
За окном метёт, а на «Тайфуне» тепло, хмельно, музыки только не хватает. И она не заставила себя ждать. За стеной, в дежурке соседней части, вдруг зазвучали аккорды гитары. Карась сам немного умел играть и прислушался.
– Го-о-оп стоп! Мы подошли из-за угла-а-а!… Го-оп стоп! Ты много на себя взяла-а-а! – твердый, красивый голос, вывел первые строки куплета. Костя не слышал этой песни и не знал автора. Ребята дослушали до конца, прижав солдатские кружки к стене. Карась вставил штекер в гнездо и нажал на вызов.
– Дежурный! Это «Тайфун»! Кто это у вас там так здорово поёт!
– А! Это Женя из Орла! Кстати из вашей части!
– Пацаны! Как закончит у вас – пусть к нам забежит, а?
Спустя пару часов, хлопнула входная дверь, и раздался стук в дверь «Тайфуна».
– Заходи!
В дверь заглянул парень в сдвинутой на затылок шапке и спросил:
– Чего хотели?
Узнав, что всех интересует, песня, кто автор и кто он сам, вошедший втянул ноздрями воздух.
– Пацаны! А выпить есть? Тогда всё и расскажу!
Остаток коньяка, с палец на донышке солдатской кружки привёл Женьку в восторг.
– Здорово! Давно не пил коньяк! Да и вообще последнее время редко нормальное спиртное попадается! – радостно пожаловался он.
– А какое же, ненормальное? – поинтересовался Костя.
– У!!! Какое! Да много чего можно пить! Дайте сигаретку, а? – Женька подпер погоном косяк двери, устраиваясь поудобнее.
– Ага! Щас! Может тебе и бабу ещё?
– Ну и ладно! Это я так! А вдруг? Пить можно одеколон, тормозную жидкость, мебельный лак, можно на хлеб намазывать сапожный крем или зубную пасту и подержать на солнце, потом соскрести, а хлеб съесть! Можно ещё…
– Подожди! Как это мебельный лак и тормозную жидкость? – Коля Бабич даже привстал.
– Ну! Сначала конечно нужно взять дрель, одеть насадку в виде лопатки, взбить хорошенько. Когда жидкость отделится от наполнителя, слить её, процедить и вперёд. Только отрыжка потом не очень! Нет! Всё-таки одеколон лучше! Желательно «Тройной» или «Шипр»! – лектор уцепился взглядом на флакон «Русского Леса», стоявший на полочке.
– Даже и не думай! – перехватил его взгляд Карась. – Что там с песней? Аккорды и слова дашь?
– А ты умеешь играть на гитаре? – удивился Женя из Орла. – Слушай! Я как раз набираю группу. Ну, типа ВИА. Будем в клубе репетировать и на 8 марта выступим на концерте! Хочешь?
– Ещё бы! – Карась был несказанно рад тому, что можно было разбодяжить серые будни службы. Да ещё появится лишний повод откосить от затеи Кенгурина вернуть его в строй. На том и порешили.
– Дай хоть понюхать! – кивнул на флакон с одеколоном будущий руководитель ансамбля.
– Ладно! Пей! – решился Карась. – Но теперь я в деле!
– А то! – Женька проворно схватил кружку, плеснул туда воды из банки, вытряхнул содержимое флакона, отвернулся, выдохнул и опустошил посуду. Все дружно поморщились.
– Ха! Вы бы себя видели! Нормалёк! Ну? Как пахнет? – он дохнул на Харчина, тот отшатнулся.
– Всё! Всё! Иди отсюда! Парфюмер из Орла! – Костя вытолкал его за дверь.
В армии, как подметил Карась, возраст бойца имеет второстепенное значение, на первое место выдвигаются срок службы и звание. И порой, не знаешь, как вести себя с человеком, когда не совпадают сроки этой самой службы. Взять, к примеру, того же киномеханика Ромашку. Он, как и все старослужащие на год старше призывом. С ним можно было общаться, как с человеком, шутить, делить корку хлеба. Но однажды, когда Костя, что-то возразил ему, Ромашка вдруг покраснел, лицо его исказилось злобной гримасой:
– Ты! «Дух»! Оборзел? Как с «дедушкой» разговариваешь?
Ну, Карась то уже и духом не был к тому времени, да и вопрос был пустяковый. Но то, как повёл себя киномеханик, его удивило. Нет! Даже оскорбило! Это, что же выходит? Знай своё место? После всех вместе пережитых событий и дружбы, как он наивно думал, это уже ни в какие ворота.
– Ну, извините-с! Будем подбирать слова! Кстати, не могли бы вы товарищ старослужащий помещение покинуть? На «Тайфуне» посторонним не место! Там на двери написано, что им даже «вход воспрещён»!