– Ты, что с хвостиком и мозги посеял? Нет, конечно! С дембелем!
– Да, ну… С де-е-мбелем! Списки на увольнение подаёт командир роты! – протянул разочарованно Карась.
– Ага! А печатаю – я! – заявила Пицунова.
– Ага! А подписывает он! – в тон ей противопоставил «тайфунщик».
– Карасёв! Как, по-твоему, я хороший кадровик? – не унималась та.
– Самый лучший! – не раздумывая ответил Карась, и улыбнулся, вспомнив про отпуск.
– Во-о-от! А у хорошего кадровика, подписывая документы, люди волнуются только о том, чтобы правильно расписаться там, где укажет мой палец! – помахала она маникюром перед Костиным носом. – Читать им некогда! Я твою фамилию впечатаю в готовый приказ и дело с концом! Короче, готовься. В следующую пятницу, как раз, уходит партия из вашей роты. Гладь галстук, Костик и никому о нашем разговоре не рассказывай!
– Наталья Александровна!!! – не смог подобрать слов Карась.
– Ох! Что не сделаешь для земляка! – она поправила шляпу и скрылась в штабном сооружении.
Буквально к вечеру прибежал Горовой и пару раз заглянул в дверь Тайфуна.
– Что мнешься, Толик? – вышел в коридор Костя.
– Костян! Я, это… Я на дембель ухожу! Тебе надо чемодан свой забрать!
– Хорошо! После выходных заберу… – ответил Костя. Он не верил, что план кадровички сработает.
Однако, во вторник она позвонила:
– Все готово… – заговорчески прошептала Пицунова. – С утра в пятницу зайди ко мне.
На следующий день, на коммутатор заглянул начштаба. Он не стал заходить, соблюдал режим.
– Не знаю, как тебе удалось, но в пятницу ты увольняешься в запас! – пристально глядя на Карася, объявил Павленков. – В 18-00, в коридоре напротив строевой части в парадной форме! Ясно?
– Так точно! – ответил ошалевший Карась.
Он посадил за коммутатор напарника и помчался через лес в посёлок к Горовому. Они договорились, что уходить будут в форме «какую дадут». Потом, уже со станции вернутся в посёлок, переоденутся в «гражданку» и уедут. Был один прапор, который на своих «жигулях» возил таких умников в Белорецк в аэропорт. В приличную парадную форму ребята решили переодеться уже на конечном этапе пути. Она тоже лежала в чемодане. Оставив свою часть денег для оплаты транспорта, Костя поручил Толику договориться с прапорщиком.
В пятницу утром он зашел в строевую, где за печатной машинкой восседала Пицунова.
– Так, Карасёв. Вот тебе денежка твоя заработанная. Смотри! Сто десять рублей мы снимали, когда ездил в отпуск, минус «вещевая задолженность», а именно:
стоимость питания; обмундирования; банно-прачечных услуг; культурных мероприятий и других видов обеспечения! – заученно проинформировала она. – И остаток! Триста двадцать рублей! Распишись!
Она ткнула ноготком в место для росписи. Костя расписался.
– Ну? – улыбаясь, спросила она. – Ты читал хоть за что расписался?
А ведь права была! Карась выводил подпись, стараясь попасть в указанное место и не зацепить её ноготь. Какое там, читать?
– Документы тебе на руки выдадут вечером. Просто выйди и стань в шеренгу. И молчи! Меня уже не будет. Отправят, никуда не денутся!
Костя взял деньги, поблагодарил женщину и вышел в коридор. Ура!!! Дембель! Да ещё и деньги заплатили. Хотя при его окладе в 72 рубля в месяц, половину удержали. Да хоть бы совсем не платили, проезд то в поезде бесплатный!
Он гикнул, крутанулся волчком, и пошёл в роту, улыбаясь от счастья.
– Какую парадку и зачем тебе выдать, а «Тайфун»? – поинтересовался старшина. Рамазанов давно ушёл на дембель, а с этим старшиной Костя не пересекался.
– По причине увольнения в запас!
– Увольнения? А ротный в курсе? – удивился старшина. Похоже, все знали о желании Кенгурина «отрупеть» в день увольнения Карася.
– Не в курсе! Сюрприз! – рассмеялся Костя. – Выдавайте, в чём проблема? Она же есть? Подписанная: «Карасёв»?
– Понимаешь… В принципе, должна быть! – замялся старшина. – А в натуре уже уехала на дембель! Не захотела пылиться до декабря. Даже и не знаю, что теперь делать? А ты точно в списке?
– Точно! Точно! Ну, какая-нибудь же есть? Мне всё равно!
– О! «Какая-нибудь», конечно есть! Только видок у тебя будет… На!
Костя махнул рукой, сгрёб в охапку то, что вывалил старшина и покинул расположение.
Ровно в 18-00, в числе таких же счастливчиков, Карась стоял в коридоре штаба, замыкая шеренгу. Громко топоча сапогами и подпрыгивая при ходьбе, в коридоре появился Кенгурин. Ротный окинул взглядом шеренгу и уперся взглядом в замыкающего.
– А ты, чего прилепился? Иди себе дальше! – улыбаясь прошипел он Косте. – Это дембеля!
– Не прилепился, а стою в строю! Увольняюсь в запас! – нарушил запрет кадровички Карась.