По глазам было видно, что человек не понимал, как можно было по своей воле возвращаться туда, где плохо.
– Так же ж, у нас там вещи, чемодани! – попытался объяснить Горовой.
– Если бы мне сказали: «Иди в чём хочешь домой, мы тебе ни обувки, ни одежки не дадим», я бы голым ушёл, только бы подальше отсюда… – тихо прошептал Вовка и, окинув их непонимающим взглядом, добавил. – Как можно добровольно туда возвращаться? Не понимаю…
Костя не нашёлся, что ответить на этот непростой вопрос. Он молча похлопал парня по плечу и потащил Толика прочь.
Друзьям удалось покинуть перрон незаметно для охраны. Найдя дыру в сетке ограждения, парни шагнули в таежные заросли.
Хоть летом на Южном Урале темнеет поздно, но они терпеливо дождались сумерек, чтобы подняться наверх и выйти на бетонную дорогу. Почти сорок километров до посёлка и только ночь впереди, чтобы успеть вернуться. Честно говоря, они и не думали «как», они упустили это из виду. Надо вернуться за вещами и все дела! Они топали по бетонке и ловили попутку. Как будто это МКАД! И попуток пруд пруди! Товарищи брели по бетонным плитам уже минут сорок, а за это время не проехала ни одна машина.
– А они вообще тут ездят? – Толик поправил фуражку и снял с шеи галстук.
– Вообще, должны! – буркнул Карась и тихо простонал.
– Чего ты? – спросил товарищ.
– Да ботинки, хай им грець! – остановился Костя и потряс ногами. Дело в том, что из всей парадной дембельской формы на нём были ботинки с наращенными каблуками. Из хорошей резины набивались тройные набивки на подошву, обрезались, обтачивались, и получалась высокая платформа. Прибавляла роста, фарса и вообще. Вот это «вообще» и выкручивала ноги Карасю.
– Да, ну нафиг! – не выдержал он. – Толик! Давай сюда ножик!
Коротким, но толстым лезвием, он поддел и с силой оторвал посаженную на клей дополнительную подошву.
– Прав был Вовчик! Я уж согласен и босиком… Тормози Толян! – заорал присевший на обочину Костя, завидев вынырнувшие из-за поворота фары. Горовой выскочил на дорогу и замахал руками. ЗИЛ-130, груженный кирпичами, несся на всех парах. Выскочивший, как черт из табакерки солдатик, заставил водителя понервничать. Машина, визжа резиной и скрипя тормозами, описала нереальные финты. Она с трудом удержалась на обочине, обдав солдат смесью пыли и выхлопных газов. Сергей Иванович Ожегов, составляющий свой толковый словарь русского языка, наверное, в виде исключения, внёс бы туда все до единого слова, что по-русски выдал водитель, по национальности грузин. На чисто русском-матерном, он произнес примерно вот что:
– Что же вы два джентльмена нетрадиционной ориентации, делаете на этой, и без того, ши-и-карной дороге, да ещё после такого прекрасного заката. Да настолько неожиданно, что я даже не знаю, каким образом выразить вам свою признательность. Может словами, а может просто дружескими неоднократными сильными прикосновениями? Потому, как ЗИЛ, он же не вступает в интимную близость! Он же просто давит!
Одетый в белую майку и широкие штаны, одной рукой он поправил на голове шапочку-сванури, а другой потряс зажатой в ней монтировкой.
Костя, вспомнив все фразы, что знал по-грузински, попытался успокоить водилу. Однако ни «мадлобт», ни «гамарджоба генацвале» не возымели никакого действия. И только трояк, вытащенный из нагрудного кармана привёл того в чувство.
– До Солнечного? – пожевав губами ус, спросил джигит. – А у вас с ВВ-шниками проблем не будет? Все отметки в военнике стоят, а кацо?
Чтобы иметь возможность перемещаться в пределах платформ (так называемых площадок расположения частей), нужно было иметь в военном билете специальные значки. Мелкие штемпели, в виде пчёлок, бабочек и прочего. Такой значок позволял передвигаться в определенной зоне. У них этот вкладыш уже вообще вырвали. Поэтому Карась отрицательно покачал головой.
– Каргад! Хорошо! Тогда вы пырыд пастом вилэзэте, обойдёте эго, а я подожду вас там, чуть дальше.
Вся честная компания втиснулась в кабину. ЗИЛ, медленно набирая скорость, помчался дальше, пронизывая светом фар темноту, уже ставшую плотной. Метров за сто от поста, они высадились.
– Это сколько же нам обходить? – продираясь сквозь ветви деревьев, негромко спросил Карась.
– Говорят, что сетка длиной от одного до трёх километров! Где как… – ответил Толик. Сопевший Косте в спину он издавал такой шум, как носорог брачный период.
– Ты можешь тише? По протоптанному следу же идёшь! Щас ВВ-шники шмальнут на шум из «калаша» и «здрасте девочки!»
– Та не видно же ж ничого! – Толик, испуганно замер. – Шо? Прям стрелять будут?