Если вы попали в безвыходную ситуацию, не бойтесь. Поздно. Понедельник — гнусный день. Особенно когда понимаешь, что выбрала не ту работу: не в том месте, не с теми людьми и не по призванию.
Выход у нас есть, и это выход через подвал. О маленькой двери в подвале и о том, куда она ведет, ни Марлена, ни её муж Алан не знали. Они купили этот дом уже при мне, около года назад. Марлене не нравилось, что ребенок дышит городским вредным воздухом, да и не хорошо зимовать в городе. В новом месте, Лия стала гораздо лучше спать и кушать, когда мы переехали сюда.
Благо, я успеха прихватить с собой: банку молочной смеси, пакет каши, несколько пюрешек, бутылка детской воды, две бутылочки с сосками и пустышки, детское печенье и зелёное яблоко.
Я рысью пробежала по темному подземному коридору и с огромным трудом поднялась, нагруженная сумкой и ребёнком, по старой железной стремянке и открыла люк. Серебристый снег сыплет. Куда идти? Я не боялась, что меня тут найдут, мы достаточно далеко от дома и эти бандиты точно не знают о подземном ходе и о том, что мы могли хоть как-то выбраться из дома. Надо идти на трассу и уезжать отсюда поскорее. Но на чем уезжать? Пешком далеко не уйдёшь, девочка тяжёлая, да еще эта сумка на плече.
Глава 7
Очень хотелось вернуться к дому и со стороны посмотреть, что там происходит. Кто вообще эти головорезы и кто их послал? Их так много и их цель ясна: сжечь дом и уничтожить меня и рёбенка. Зачем и кому это выгодно?
Я посмотрела на Лию в лунном свете и невольно улыбнулась: малышка смотрела на снегопад и что-то добродушно мурлыкала себе под нос. Пока она воспринимает эти события как развлечение, очередную прогулку, и поёт песенку, но нести её тяжко, а оставаться здесь надолго нельзя — сыро и темно…
Я стояла и размышляла, не лучше ли переждать в подвале — относительно тепло, еда и вода для ребенка у меня с собой, переодеть смогу, фонарь заряжен. Может быть, они не будут всё же поджигать особняк? Но мои мысли вдруг прервал сильный грохот со стороны дома и сноп огня взметнулся в небо — это взрыв! Они всё же сделали это!
Телефоны Марлен и Алана не отвечали, это очень странно. Они всегда были на связи. Я отправила им голосовые сообщения с вопросами, но рассказывать, где мы находимся, не стала. Мало ли, вдруг они уже в руках этих вооруженных людей, и тут я сама выдам наше местонахождение.
Поразмыслив недолго, я решила, что идти надо через перелесок к старичку, который живет неподалеку от нас. Он был мои знакомым. Хороший дядька, всегда угощал тёплым чаем и булочкой с маком.
Он, наверно, спит или смотрит телевизор, а у него в сарае машина, и ключ от машины висит на гвоздике там же, он мне сам как-то хвастался в приступе старческой откровенности. А от сарая ключ лежит под жестянкой на пеньке — я видела не раз, как он открывал сарай. Никому и в голову не придет, что я уехала на старом «москвиче», лишь бы этих в камуфляже не было поблизости. Действовать надо быстрей, пока не перекрыли дороги.
Всё оказалось как надо: и ключи, и машина. Старичок смотрел телевизор, передача "Давай поженимся" овладела его вниманием. На моё счастье, он очень плохо слышит, так что если не включать фары, он и не поймёт, что у него машину угнали. Эх, прости, хороший дед Максим… Но, делать нечего.
Уже на трассе я выдохнула — вроде не встретился мне никто. Лия на заднем сиденье спит себе, причмокивает, укутанная в мою куртку, прогулка ее всегда усыпляет.
Я ещё раз набрала номер Марлены, потом отца ребёнка — телефоны родителей по-прежнему не отвечают, дело, значит, серьёзное. Ладно. Опустив стекло, я без сожаления выбросила свой телефон, чтобы не отследили по GPS, мало ли… Вообще не знаю, что делать, куда ехать.
Так куда же ехать? В мою квартиру нельзя — не исключено, что у этих людей есть мои данные. Ведь рано или поздно станет ясно, что нас в доме не было, трупов не обнаружат. Но пока они поймут, что наших обгорелых костей на пепелище нет, мы будем в безопасности. Эврика. Надо ехать к Таньке! Вот кто приютит меня, поможет разобраться и не выдаст, если что. Татьяна человек надёжный. Да и в конце концов, именно она мне предложила работу в этой семье, к тому же обращаться больше все равно не к кому.
***
Таня, конечно, была поражена, её лицо стало белым как стена, к которой она прислонилась.