Первые несколько дней заботливая подруга приезжала к нам по три раза в день, а потом просто предложила Хасану переехать на время к ней, чтобы я и Лия чувствовали себя уютно. На самом деле ей просто хотелось держать своего красавца поближе к своей персоне.
Еду они нам привозили, гуляли мы на широкой плоской крыше, которая и в самом деле была совершенно безопасной и огороженной сетчатым забором высотой в полтора метра. Хасан и Таня даже привезли небольшую колыбель на колёсах и установили её здесь под тентом, на открытом воздухе, для того чтобы девочка днем спала на улице. Можно было укладывать малышку и читать книгу, сидя в мансарде с чашкой чая и поглядывая на крышу через большое французское окно.
Жизнь вроде бы была в целом неплоха, хотя я находилась в странном положении и не очень понимала, что ждёт меня впереди.
Связи с родителями ребёнка по-прежнему не было никакой. Ни звонков, ни сообщений, ничего.
В гостиной работал телевизор, окна были открыты, и я прислушалась, потому что услышала знакомую историю:
«По словам специалистов причиной пожара, в результате которого сгорел особняк известной супружеской пары бизнесмена Алана и ресторатора Марлен, является не взрыв бытового газа, как предполагалось ранее, а поджог, совершенный по заказу самого миллионера Алана. По свидетельству очевидцев, люди в форме заехали на территорию коттеджного посёлка и окружили особняк известного бизнемена, затем подожгли дом и скрылись в неизвестном направлении. На данный момент супружеская пара находится в розыске. Сейчас решается вопрос о возбуждении международного розыска с возможностью его экстрадиции.»
Я зажала рот рукой от ужаса. Зачем он это сделал? Какой смысл подвергать опасности свою дочь? Ведь я была совершенно уверена, что он искренне любит Лию! Алан действительно был по-настоящему привязан к девочке, в отличие от своей супруги Марлены.
С одной стороны, я испытывала облегчение от того, что всё, кажется, закончилось, а с другой стороны меня терзали недоумение и смутное ощущение ненатуральности происходящего. Я видела только то, что хотела видеть, но, на самом деле, Алан действительно отъявленный подонок, который хотел убить собственного ребёнка.
Я решила не откладывать дела в долгий ящик и позвонила Тане, попросила её посидеть с Лией несколько часов.
Вечером приехали Таня и Хасан. Уложив малышку, я оделась в мужскую куртку, широкие джинсы и кроссовки, на голову натянула поглубже кепку с большим козырьком, спрятав длинные волосы.
Я знала, где могла быть мать девочки. Она раньше часто снимала гостиницу на Мирном. Я добралась на общественном транспорте. От метро пошла, петляя и уверенно шагая знакомыми проходными дворами. У дома всё спокойно. В окнах квартиры не горит свет, но, возможно, хозяйка спит.
Я открыла дверь парадной своим ключом, поднялась в лифте на нужный этаж. Никого. Отлично. Я позвонила в дверь раз, другой, но никто не открыл. Ладно, я и сама могу, мы люди не гордые. Если Марлены нет, то оставлю ей записку. Смазанный замок не заскрипел, открылся с легким щелчком.
Я не стала зажигать свет — на всякий случай. Замерла на минуту на входе — мне почудился знакомый свежий аромат. Да. Точно, это парфюм Алана. Ну надо же, — подумала я, — как долго запах не выветривается, сразу видно, что бешеных денег стоит. Но додумать я не успела, в темноте что-то прошуршало, молниеносно приближаясь ко мне. Стало жутко. Я прикусила себе губу до крови.
Я почувствовала, как кто-то схватил меня и повалил на пол. Я резко дёрнулась и ударила нападавшего в пах. Неизвестный сдавленно охнул. Я ловко перекатилась и придавила его к полу. Надолго меня не хватит, но если его стукнуть чем-то тяжелым, то можно будет сбежать и вызвать полицию. Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове и я уже тянулась к тяжелой хрустальной вазе, стоявшей на столике у окна, когда человек подо мной внезапно схватил меня за руки и я беспомощно затрепыхалась в кольце его рук.
— Не бойся меня! — прорычал он мне в ухо, и я застыла, узнав голос Алана.
Я сижу на нём, крепко обхватив его бёдра своими, он прижимает мои руки к моему туловищу в странном подобии объятия, я чувствую на шее его сбивчивое дыхание.