С наступлением вечера Дарья и девочки, как настоящие заговорщицы, выбирались из зарослей гортензий, чтобы принять ванну и отправиться в постель. Малышки настолько уставали, что порой не имели сил дослушать причитавшуюся им на ночь сказку.
Время для Дарьи, окруженной заботами и детской любовью, летело незаметно. С Ангелиной она встречалась редко, а вот позабыть о Викторе не могла. О нем ей напоминало все вокруг: сооруженная его любящими руками детская площадка; безупречно обставленный особняк; приобретенные им картины, по большей части, изображавшие библейские сцены; скульптуры и антикварные вещицы. Да и сама Варенька, к великой радости няни, все больше становилась похожей на Виктора и все меньше на Ангелину — как внешне, так и внутренне.
А вот саму госпожу Губанову последнее обстоятельство определенно раздражало. Те редкие мгновения, которые Ангелина посвящала дочери, становились для «леди» настоящим испытанием. И стоило Вареньке оказаться рядом с матерью, как с девчушкой происходили удивительные метаморфозы. Обычно тихая и покладистая, малышка становилась капризной и взбалмошной. Она не желала сидеть у матери на руках, вертелась, когда ее пытались приласкать посторонние.
Гости, перед которыми Ангелина пыталась «блеснуть» материнством, выражали неодобрение в адрес Вареньки, а порой даже недвусмысленно намекали на закрытые детские сады, в которых воспитанием деток занимаются профессионалы. «Сострадательные» приятельницы убеждали Губанову, что в подобном заведении девочке будет лучше, комфортнее.
— Знаешь, там можно оставлять детишек на ночь, — заметила одна из ближайших подруг Ангелины. — Девочка будет под присмотром и у тебя появится возможность посвящать больше времени себе. Только представь: твоя Варя научится разговаривать на нескольких языках, читать, писать… — заметив интерес в глазах Губановой, собеседница продолжила: — станет послушнее, опрятнее.
Ангелина повела плечиком и обещала подумать. Она не стала говорить подруге о том, что Варенька еще и на родном-то языке не произнесла ни слова. Но мнение подруги прочно обосновалось в голове взбалмошной дамочки.
Дарья не любила подслушивать, но не нашла в себе сил остаться в стороне от того разговора. Пробегая мимо гостиной, в которой хозяйка принимала гостей, она ненароком разобрала, что обсуждают ее подопечную. Укрывшись широкой колонной, Дарья вся обратилась в слух. Сердце ее обливалось леденящими струями, а разум отказывался верить в происходящее. Неужели Ангелина согласится? «Только не это, только не это», — шептала она, как в лихорадке. Потерять работу было не страшно, а вот оставить Вареньку — немыслимо. Ей хотелось выбежать из укрытия, броситься в ноги хозяйке и умолять ее пощадить девочку, не отправлять ее в «пансион».
Молчание Ангелины в ответ на предложение подруги заставило Дарью ощутить панику, нараставшую с каждой секундой. Сжав ладошку притихшей Машеньки, она стремглав побежала к Вере, чтобы найти в лице экономки союзника. Быть может, вместе им удастся найти способ избавить Вареньку от печальной участи?
Веру Дарья обнаружила в кладовой: экономка вместе с Франсуа проводила ревизию продуктов. Шеф-повар смерил няню, вторгшуюся в его юдоль, долгим недружелюбным взглядом, презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся.
Веру же внезапное появление Дарьи откровенно испугало.
— Деточка, что с тобой? — всплеснула она руками.
Запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом и дрожащими губами, Дарья никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы объяснить свой стремительный приход.
Положение спасла Машенька: вынув изо рта большой пальчик, покрасневший от ее зубок, она заявила:
— Ведьма хочет отправить Вареньку в садик!
— Куда?.. — растерялась экономка и грузно опустилась на стоящий рядом с ней ящик.
— В интернат! — Дарья, наконец, обрела дар речи. — Ангелине Ивановне предложили отправить Вареньку в частный детский сад, в котором дети практически живут. Я опасаюсь, что хозяйка согласится.
Франсуа не понял из речи Дарьи ни слова, но истерические нотки в ее голосе сообщили ему о том, что ревизию придется отложить. И надолго. С оскорбленным видом повар отступил от женщин и удалился, что-то причитая по-французски.
Вера махнула ему вслед рукой и всецело переключилась на няню.
— Господь с вами, девочки! Откуда такие мысли?
Торопливо, проглатывая половину слов, Дарья передала экономке подслушанный разговор.
Вера слушала внимательно, не перебивая. Ее добродушное выражение лица сменилось гневным прищуром; ноздри женщины раздувались, из них клубами валил невидимый пар.