Дарья плотно стиснула зубы и мысленно досчитала до десяти, успокаиваясь. Безусловно, она могла бы дать хозяйке настоящий нагоняй, поведать ей о том, как следует обращаться с детьми и на что следует обращать внимание. Но это было непозволительной роскошью. Вместо этого Дарья попыталась воззвать к материнским чувствам Ангелины.
— Варенька обожает истории о сказочных принцессах. А еще ей нравятся изображения пони и единорогов. Она готова часами рассматривать такие картинки и играть в «Барби». Не лучше ли будет сделать праздник в стиле Дисней? Я уверена, ваша дочь будет в восторге!
Ответа не последовало. Дарье показалось, что хозяйка вообще не слушала то, о чем она говорила. «Леди» просто отвернулась и ушла, утратив интерес к общению с няней.
Окрик, готовый сорваться с губ Дарьи, повис в воздухе. «Хозяйка не станет меня слушать. Мои слова только еще больше рассердят ее», — рассудила Дарья.
Подавив негодование, она вернулась в детскую и попыталась объяснить Вареньке, что той придется полюбить и цирк, и клоунов. Праздник обещал стать для девочки настоящим испытанием.
Виктор вернулся домой поздней ночью накануне дня рождения дочери. Осторожно, боясь разбудить домочадцев, он распахнул створки входной двери, проскользнул вовнутрь. В его руках красовались несколько коробок в яркой упаковке и огромная корзина ромашек.
Крадучись, пробрался он в свой кабинет и спрятал подарки в шкаф. Потом скинул с себя пиджак и устало облокотился на письменный стол. Радость предстоящей встречи с дочерью омрачалась необходимостью примириться с Елей. Надежда на то, что им с супругой удастся найти общий язык, меркла с каждым днем.
Виктор глянул на старинные настенные часы: два часа ночи, слишком поздно, чтобы тревожить сон Ели. Взгляд его переместился на минибар, обласкал полупустую бутылку виски. «Нет, это не выход!» — предупредил свои действия Виктор. Его и самого удивлял тот факт, что стоило ему вернуться домой, как возникала острая потребность чем-то приглушить растущее в душе негодование, залить внутреннюю пустоту.
Не позволив себе проявить слабость, хозяин скованного сном особняка отправился в ванную. Контрастный душ показался ему лучшей альтернативой.
Попеременно вздрагивая то от горячих, то от холодных струй, он с удивлением отметил, что мысли его прояснились, а будущее рисовалось не таким мрачным. «Еля моя жена, у нас с ней общий ребенок, семья, — рассуждал он, насухо вытираясь махровым полотенцем, — я просто обязан все это сохранить. Попробую. Развод — это последнее дело, а у Вареньки должна быть мать. Конечно, Елечка уже не та задорная девчонка, в которую я влюбился без памяти, но это еще не повод отказываться от нее. Или искать ей замену».
Незаметно для себя, Виктор вспомнил о Золотинке. Трогательная миниатюрная барышня, запечатлевшаяся в памяти, продолжала сводить его с ума, заманивать в сети, пахнущие мятой и полынью. Горечь и свежесть, щедро приправленные душевным теплом, воспринимались им как что-то сказочное, недостижимое.
Виктор горько усмехнулся и усилием воли подавил в себе нарастающую привязанность. «Вдруг у этой Золотинки кривые ноги, крючковатый нос и…» — фантазия Губанова была поистине безграничной. В своем воображении он нарисовал такую страшилищу, что едва сдержался от испуганного возгласа.
Но его старания прошли даром: придуманный образ никак не вязался с ощущением чистоты и искренности, испытанным при встрече с чудесной горничной. Или это было только видение? Попытка отвлечься от реальности и рассмотреть в первой встречной то, чего лишена Еля? Ответа Виктор не знал, да и не хотел бы узнать.
Едва дождавшись рассвета, он поспешил в детскую, чтобы первым поздравить именинницу. Первое, на что упал его взгляд, это расшитый звездами полог кровати. «Неужели это Еля придумала?!» — восхитился он, приподнимая край расшитого серебром и золотом неба.
Виктор присел на краешек постели и откинул со лба дочери прядку русых волос.
— Доброе утро, красавица, — прошептал он.
Варенька открыла глаза и несколько секунд изучающе всматривалась в лицо отца, словно не узнавая. А потом взвизгнула от радости и бросилась в его объятия.
— Здравствуй, малышка, — рассмеялся Виктор. — Я тоже рад тебя видеть.
Хрупкие и невероятно нежные ручки обвились вокруг его шеи, теплая макушка коснулась подбородка. Варенька что-то пробормотала, и этот звук сладчайшей музыкой влился в уши Виктора.
— Ты почти научилась говорить, — похвалил он девочку. — Дай-ка я на тебя посмотрю…