Дарья прочистила горло, приподняла подол и приложила его край к носу и рту.
— Веры здесь нет! — Голос ее стал низким и сопящим.
— А Вы кто? — поинтересовался Виктор.
— Кухарка: готовлю еду для слуг.
— Ясно… А почему закрыта дверь?
— Еще я варю ячневую кашу для сторожевых псов и добавляю туда рыбу. Франсуа не терпит, когда такие запахи достигают его кухни.
Дарья не соврала: за время обитания в особняке ей приходилось стряпать не только для домочадцев, но и для овчарок, охраняющих усадьбу.
Этот ответ, вроде бы, устроил Виктора.
— Где я могу найти Веру, не подскажете? Ее нет во всем доме, а на звонки она не отвечает.
— Вера от вас ушла, — не скрывая упрека, заявила Дарья. — Она собрала вещи и отправилась на новое место работы.
Тягостный вздох стал ей ответом. Дарья буквально видела, как Виктор спиной прислонился к двери и несколько раз ударился об нее затылком.
— Как же теперь ее вернуть?.. — спросил хозяин не то у себя самого, не то у таинственной кухарки.
Пользуясь тем, что осталась неузнанной, Дарья отважилась на замечание:
— Вера не вернется в особняк. Ее слишком обидело то, что Вы сочли ее виновной.
С уст Виктора сорвалось ругательство. Окончательный уход Веры вверг его в замешательство.
Выждав секунду, Дарья проговорила:
— Возможно, Вы просто не хотели устраивать семейный скандал…
— Так и есть, — подтвердил Виктор. — Я сомневаюсь, что моя тетушка могла обидеть Вареньку. Но ссориться с женой, да еще и в день рождения дочери… Не думал, что Вера так расценит мое молчание.
Дарья помедлила, посомневалась и все же высказала свое мнение:
— Мне почему-то думается, что Вера давно собиралась сменить место работы и ждала только подходящего повода…
— И я ей его предоставил, — констатировал Виктор. — Вы знаете, куда отправилась Вера? Можете с ней связаться и передать от меня сообщение?
Дарье стало искренне жаль хозяина, метавшегося между стремлением сохранить семью и не потерять при этом лицо. Но помочь ему она не могла.
— Простите, но Вера не назвала нового адреса, да и телефона у меня нет.
— Ясно, — сник Виктор. — Что ж, и на том спасибо. Простите, что отвлек Вас от дел.
Дарья отчетливо расслышала, как хозяин отошел от двери: поступь его стала тяжелой, неуверенной.
У господина Губанова было все, о чем он раньше мечтал: процветающее предприятие, красавица-жена, великолепная, не имеющая себе равных усадьба, любимый ребенок. Не было лишь счастья, внутреннего удовлетворения достигнутым.
Чем больше Виктор рассуждал, тем больше склонялся к мнению, что Еля оговорила его тетку. Притом — самым откровенным образом. Прокручивая в уме злополучный разговор, он вынужден был согласиться с кухаркой: поведение его нельзя назвать достойным. Как глава семьи и хозяин особняка он просто обязан был выяснить все до конца и припереть Елю к стенке. Минутное замешательство стоило ему любимой тетушки и незаменимой помощницы по хозяйству.
Проводив последних гостей, Виктор предпринял попытку изобличить супругу во лжи. А заодно устроить ей разнос за праздник, в котором их дочь так и не приняла участие. Поручив одной из горничных выкупать Вареньку и переодеть ее перед сном, он пригласил супругу в спальню, захлопнул за собой дверь.
— Скажи, Еля, ты раньше замечала, что Варенька боится клоунов? — спросил Виктор, присаживаясь на край кровати. — Или такое с ней впервые?
Лилейная улыбка мгновенно сползла с губ Ангелины.
— Стоило мне успокоиться, как ты вновь ищешь повод для ссоры?! — взвилась она.
— Просто ответь на вопрос, — устало попросил Виктор. — Я ни в чем тебя не обвиняю — спрашиваю и только.
Несмотря на мягкость в голосе мужа, Ангелина почувствовала себя задетой за живое. Повернулась к трюмо, выдвинула один из шкафчиков, достала пудреницу.
— Скорее всего, Вареньку напугали не клоуны, а приглашенные дети, — заявила «леди», яростно работая пуховкой. — Я и сама не могу прийти в себя после их криков, громкого смеха и бессмысленного ношения по гостиной.
— В дом, где смеются, проходит счастье, — улыбнулся Виктор, — так говорится в японской пословице.
Ангелина возмущенно фыркнула, убрала пудру обратно и с силой захлопнула ящик. Любуясь на свое отражение в зеркале, с досадой в голосе заявила:
— Мне плевать на твоих друзей-японцев и прочих партнеров по бизнесу. Будь добр, не порть вечер своими рассуждениями.