Но Вера была полна решимости.
— И все же попробую. Если не удастся убедить Виктора, то я напишу заявление в органы опеки.
Изольда задумчиво закусила губу.
— Нет, девочки, это не выход. Губановы слишком известны: органы опеки не пожелают вмешаться. Но ты, Верочка, племяннику позвони, он должен знать правду.
Дарья, не скрывая тоски в голосе, добавила:
— Хозяйка не дала мне даже попрощаться с Варенькой. Она предупредила: если я близко подойду к девочке, она заявит в полицию. Не думаю, что это было пустой угрозой.
Вера поспешила согласиться:
— От этой прохиндейки можно ожидать чего угодно. Ты правильно сделала, что сбежала.
— Мне страшно за Вареньку, — прошептала Дарья. — Сколько времени пройдет, прежде чем Ангелина Ивановна найдет ей новую няню.
Вера сжала кулаки. Лицо ее покраснело от гнева.
— Решено: если Виктор откажется вмешаться, я сама заберу племянницу из этого дома. Нет сил смотреть на то, как мать губит собственное дитя.
Изольда охнула:
— Неужели госпожа Губанова обижает дочь?
— Не физически, но морально, — пояснила Дарья. — Ангелина Ивановна обращается с Варенькой, как с куклой, которой можно похвастать, а потом спрятать обратно в коробку.
Вера уперла кулаки в объемную талию и согласно кивнула.
— Геля сама большой ребенок: капризный и взбалмошный. Но взрослеть и становиться самостоятельной она не желает. Деньки и власть сделали из нее настоящего монстра, засевшего в логове. Особняк моего племянника давно превратился в скопище лжецов и трусов. Тех, кто возражает ей, Геля выгоняет с позором. Вот служащим и приходится притворяться глухими, слепыми и немыми.
Дарья смущенно улыбнулась и заметила:
— Нашелся смельчак, не побоявшийся гнева хозяйки.
— Кто же он? — хором спросили Вера и Изольда.
Лицо Дарьи прояснилось.
— Егор, один из садовников Губановых, обещал позвонить Виктору. Вот только я не знаю, сдержал он слово или нет.
Изольда всплеснула руками:
— Это не тот ли самый парень, сопровождавший вас с Машенькой на прогулку? Думаю, мое мнение о нем было ошибочно. Если этот Егор не побоялся высказаться, значит, он настоящий мужчина.
Дарья опустила голову и заметно покраснела.
— Егор и правда замечательный…
Изольда вопросительно приподняла бровь:
— Но тебе он не подходит, не так ли?
Дарья сгорбилась и слабо кивнула.
Изольда встала, подошла к ней и мягко, но настойчиво похлопала ее по спине.
— А ну, распрямись. Нет ничего плохого в том, чтобы высказывать свои предпочтения. Не нравится Егор, найдем другого. Тебе какие больше нравятся?
Дарья стала красной, как поданная к столу земляника. Машенька посмотрела на нее и тихонько захихикала.
— Не смейся над мамой, — вразумила девочку Изольда. — Посмотрим, как ты будешь выбирать себе женихов.
Теперь притихла Машенька. Задумалась, сунула в рот большой пальчик.
— Ладно, девочки, вы тут разбирайтесь с ухажерами, а мне предстоит долгий и серьезный разговор с племянником, — заявила Вера и направилась к выходу.
— Постойте, — окликнула ее Дарья. — Не могли бы вы замолвить словечко и за Егора: хозяева задолжали ему за работу. К тому же, нелестный отзыв Ангелины Ивановны может и вовсе лишить садовника заказов.
Машенька вынула изо рта пальчик и добавила:
— А можно передать Вареньке привет? Мы так по ней скучаем…
Изольда погладила девочку по шелковистой макушке и строго заметила:
— Боюсь, после вашего ухода у Вареньки и без того сильный стресс, не стоитделать ей еще хуже.
— Неужели я никогда больше не увижу подружку? — расстроилась Машенька.
Изольда тепло улыбнулась и проворковала:
— Придется немного подождать. Пусть все успокоится.
Машенька наморщила носик и отвернулась от «феи».
— Так нечестно.
Дарья обняла дочь и поцеловала ее в надутые губки.
— Не сердись, малышка. Изольда права: если мы не можем вернуться насовсем, то лучше не расстраивать Вареньку. Я тоже к ней привязалась, но так будет лучше. И для нее, и для нас.
Изольда оперлась на край стола и решительно произнесла:
— Настоящая дружба, как и настоящая любовь, не исчезает со временем. Ни расстояние, не годы не властны над истинными чувствами.
Слова «феи» порадовали не только Машеньку, но и ее маму. В груди Дарьи завязался новый бутон надежды: нежный, хрупкий, но все еще живой.
Вера дозвонилась до племянника не с первого раза: Виктор, подавленный и разбитый, не хотел ни с кем общаться и долго не брал трубку. И все же, настойчивой тетушке удалось его расшевелить.