— Не до тебя сейчас, - сказала Алиса, разом делая меня лишним в этой семье. - Давай все потом? Завтра?
Пакет в моей руке тоже казался лишним и никому не нужным. Я к себе вернулся, затолкал его в морозилку. Подумал, что я делаю тут? У меня там застройка. Новый жилой комплекс, но не очередной спальный район, а чудо современных технологий. Эти здания могут быть полностью автономны от города, в самом высоком из них тридцать шесть этажей, я столько сил в этот проект вложил, что уже решил - пентхаус оставлю себе. Буду поглядывать оттуда на внешний мир, и никаких тебе проблем. Там лоджия будет огромная, куплю себе пальму в кадке и качели поставлю.
Представил, как такой же красный, как девчонки, тащу свой чемодан к машине. Понял - никуда пока не поеду. Подождут и пальма, и качели.
К вечеру позвонил Пашка. Пашка, это друг детства. Нам обоим повезло с отцами, которые пытались выражать родительскую любовь строго в денежном эквиваленте. Я все же перерос родительские подачки, себя нашёл. А Пашка… В общем, остался Пашкой.
— Ты где пропал? - не здороваясь выпалил он.
И я сказал ему. Никому, кроме юриста не говорил, а тут на тебе… Тем более, причина была. Пашка сейчас на побережье, всего в часе езды от меня. И буквально через час уже приехал, музыка из машины на всю округу, в багажнике бутылки позвякивают.
А на пассажирском сиденьи Юлька. Сестра Пашки, с которой у нас когда то могло получиться, но не получилось, несмотря на то, что у неё высшее образование, манеры и никаких сердец на попе.
— Ого у тебя тут, - воскликнул Паша. - Деревенский релакс. Баня есть?
Баня была. Такая же неказистая, как дом, тёмная, с чуть вогнутой острой крышей - словно устала и ссутулилась. Тем не менее, Пашку она восхитила, он даже дрова нашёл, правда, чуть палец себе не отрубил, при попытке разрубить пополам одно полено.
К тому времени, как наступила темнота, моя избушка была полна незнакомых мне людей. В этом - весь Пашка. На улице жарился шашлык, баня коптила и дымила, отказываясь нагреваться, то ли что-то не так делают, то ли она и правда устала. Музыка грохочет, все смеются. А я себя одиноко чувствую. Ни туда и ни сюда.
На соседский дом поглядываю - светится одно окошко на кухне. Наверное, Алиса чай пьёт. Может клацает с деловитым видом по своему ноутбуку, который явно видывал лучшие времена. Наверное дети спят уже. Музыка им мешает… Пошёл, выключил, несмотря на возмущенные вопли.
— Что-то не нравится? - спокойно спросил я. - Тогда вон отсюда.
Оказалось, что всем все нравится. Я сварил себе кофе, не успел, кофейная пенка выползла шапкой из турки и сползла на газовую плиту.
— Давай я, - оттеснила меня Юля.
Дверь в комнаты закрыла, приглушив гомон чужих голосов. Перелила мой кофе в кружку. Намочила тряпочку, оттерла кофейное пятно.
— Лучше сразу, пожала плечами она. - Пока не высохло.
Вот чего я на ней не женился? Полтора года же встречались. Была бы двойнятам готовая мачеха, а если повезёт - мама. И красивая, и хозяйственная, и лицо брезгливо не морщит на деревенский быт глядя. И готовит кстати отлично. Идеальная кандидатура.
— Макс, - повернулась ко мне, глянула, чуть склонив точеную головку. - Вот чего ты тут потерял? У нас же Пашка тоже попал на отцовство… Мудрить не стали, посадили на фиксированные алименты… Ни забот, ни хлопот. Юристы у тебя толковые, а клуша эта сама не понимает ничего. Всё оформите, чтобы не припёрлась с претензиями, как дойдёт, что упустила. Будешь бросать по несколько тысяч в месяц, Максим. Рублей, я серьёзно. Пашка так и делает, он официально только у папы и числится в штате…
И ладошку мне ободряюще на плечо положила. Ноготки аккуратные, не вульгарные, нежно розовые. У Алисы маникюр уже оброс и облупился, хотя красивые, ухоженные руки тоже один из списков моего пункта.
Так гадко вдруг стало. Наверное и правда - все, что не делается, к лучшему.
— У меня звонок, - сказал я, плевать, что час ночи. - И вообще, совещание. Сорян, Юль, занят.
Кофе допил одним глотком, и в комнату пошёл. Поймал за шкирку двух парней, на улицу выволок. Потом ещё одного отловил. Нетрезвые девушки, заполошно визжа метнулись следом.
— Трезвые есть? - спросил я.
— Я, - пробасил толстый парень. - Я вообще-то водитель.
Вот и славно. Бросил ключи ему, пусть выметаются из моей избушки на курьих ножках. Поймал проницательный Юлькин взгляд. В нем - сожаление. И меня жалеет, и о своих словах. Неверную ты стратегию выбрала, Юль, неверную.