— Эй, эй, приди в себя, — помахала ладонью перед лицом сына Антонина. — Стёпка, это не человек! Слышишь, это фашист, враг!
Антонина и сама так относилась. В лежавшем на полу немце она человека не видела. Будто щелкнуло что-то внутри, переключилось. В тот самый момент, когда фашисты повесили председателя, когда застре.лили его жену, Тоня перестала видеть в них людей. Фашисты пришли на их родную землю, они их убив.ают. Где-то с ними воюет Иван, и хорошо, если вернется живым. Так какие же это люди после такого?
— Что же нам теперь делать, мама? — спросила Лиза. — Надо, наверное, его спрятать.
— Не спрячешь, — мрачно заключила Антонина. — Думаю, остальные немцы знают, куда он пошел. Нам нужно бежать, как можно скорее. Так, все, Степка поднимайся. Доставайте мешок из комода складывайте в него теплые вещи, одеяло. Мы уйдем в лес. Шевелитесь, думаю, фрица скоро начнут искать.
Степка никак не мог выйти из состоянии транса, его заставила шевелиться Лиза. Подняла на ноги и сунула в руки мешок.
— Держи! Я буду складывать, а ты держи!
Антонина тем временем достала из ящика комода письма мужа. Не забыла и про колечко с красным камнем, единственную ценность в избе. Вывалила из чугунка вареную картошку. Подумала, что очень вовремя решила побольше яиц наварить.
На деревянном столе все еще одиноко лежал шмат сала. Лежал с тех самых пор, как утром его туда положил немец. Никто из семьи к нему так и не прикоснулся. Однако, сейчас было не до принципов. Антонина схватила сало, спички, свечи и фонарь фашиста. Он тоже пригодится. Правда, прежде чем выйти из избы, Антонина его выключила, чтобы не привлекать внимание ярким лучом.
— Уходим через огород, к роднику на краю леса.
В лесу было темно и страшно. Стёпка постоянно спотыкался о коряги, а ветки деревьев хлестали по лицу. Но мамка гнала их вперёд, не позволяя останавливаться и поддаваться слабости. Когда углубились в лес достаточно далеко, она включила фонарь фашиста. Идти стало легче, но Стёпка ныл.
— Всё, нас уже не найдут. Давайте посидим до утра. Я больше не могу.
— Нельзя, нельзя сидеть, — хмурилась Антонина. — Нужно идти.
Женщина хорошо знала лес, но знала она еще и то, что когда офицера найдут и их кинутся искать, в поисках будет помогать человек, знавший лес не хуже ее. Тот самый человек, который сейчас сидит в подполе и которого Антонина больше не сможет назвать папой, даже мысленно. А ещё женщина припоминала, как во время казни председателя видела овчарку. Один из фашистов держал на поводке собаку, и она всё рвалась в сторону деревенских жителей. Скорее всего, это специально обученный пёс, и, возможно, он сможет пойти по следу.
Антонину пугали подобные мысли, и она гнала детей вперёд, всё глубже и глубже в лес.
Она не ошиблась по поводу немецкой овчарки. Собака могла идти по следу, и их бы нашли, обязательно нашли, если бы спохватились вовремя. Но немцы перепили самогона, изъятого у жителей деревни, и вырубились. Отсутствие оберфельдфебеля Шварца обнаружили только утром. Расспросив солдат, ходивших с ним по домам, выяснили, куда собирался вечером отправиться Шварц. Когда его нашли, второй офицер, остановившийся в Ключевке, пришел в ярость. А найденный в подполье Матвей Григорьевич не сообщил, что женщина убившая Шварца, его дочь. Он активно начал помогать в поисках. Овчарка шла по лесу первые пару километров, а потом сбилась со следа.
Антонина с детьми шли всю ночь. Шли до тех пор, пока Степка не упал и не отказался подниматься. Тогда Тоня расстелила на земле взятое с собой одеяло, и они втроём, прижавшись друг к другу, спали, Спали сном смер.тельно уставших людей. Стёпка подёргивался иногда и поскуливал во сне. Ему снились кошмары, снился фашист с разбитой головой, поднимающийся с пола и идущий на мальчика с закрытыми глазами и вытянутыми вперёд руками. Стёпка дёргался, скулил, но не просыпался. Усталость была слишком велика.
Они проспали до вечера. Вновь начинало темнеть, в лесу темнота наступает быстрее, гуще. Первой проснулась Антонина, проснулась от того, что хрустнула веточка, зашуршали сухие иголки под елью. Не открывая глаз, женщина поняла, что кто-то приближается. Этот кто-то осторожно подцепил котомку с продуктами и поволок по земле. Только тогда Антонина встрепенулась и, распахнув глаза, уставилась на рыжую лисицу, пытавшуюся утащить котомку.
— А ну-ка, брысь! — громко хлопнула женщина в ладони.
Лиса испуганно умчалась, махнув рыжим хвостом с белым кончиком.