Уолда была доброй, и её он не боялся. Жаль, что не она оказалась его матерью.
Рамси вытащил из кармана жилетки нашивки, купленные сегодня днём, чтобы похвастаться перед своей гостьей.
— Хочешь, я пришью тебе на джинсы завтра? — не раздумывая долго, предложила Уолда.
— Конечно, — тут же согласился Рамси.
Когда жилетка была вновь убрана на место, и Рамси забрался под одеяло, то Уолда вновь обратилась к нему:
— Почитать тебе сказку?
— Я и сам могу сказку придумать. А можно…. Ты умеешь петь? — спросил Рамси, замявшись.
— Хочешь колыбельную? — Уолда улыбнулась, и блики ночника отразились на её лице, когда она наклонилась к ребёнку.
— Я знаю, что уже большой, но… — Рамси вздохнул и завозился под одеялом, укладываясь поудобнее. Колыбельные ведь для малышей, а он в этом году пошёл уже в среднюю школу. Но ему никто никогда не пел.
Уолда не стала смеяться или говорить, что он ведёт себя глупо. Лишь придвинула стул ближе и поправила ему одеяло.
— Эту пела моя бабушка, — пояснила она.
У неё оказался такой мягкий и нежный голос, а песня про плюшевого мишку ему и вправду понравилась. Рамси вскоре уснул, убаюканный тихим голосом и ласковой рукой, что гладила его по голове. Уолда осторожно поднялась с места и укрыла его получше, тихо покинула комнату. А тёплый свет ночника охранял детский сон от кошмаров.
****
Уолда всё чаще оставалась у них. Они с отцом много времени проводили вместе. Он не злился на неё никогда. Рамси думал, может, он на самом деле её любит. Это казалось таким странным, когда он видел, как отец держит её за руки или обнимает. А однажды даже подсмотрел случайно, как они целовались, когда так не вовремя зашёл на кухню. Отец, конечно, выдворил его за дверь, но Рамси размышлял ещё долго, гуляя по парку и качаясь на остывших от холода качелях.
Он всегда думал, что отец способен лишь разрушать, но теперь всё выглядело иначе. Так, словно все они были настоящей семьёй — прямо как по телику или в книжке со сказками. Уолда стала связующим звеном между ними, ведь они оба её любили. А в её сердце хватало места для всех, и для чужого ребёнка в том числе.
Иногда они проводили выходные вместе. Рамси брали с собой в кино или на выставку. Он понял, что Уолда очень любит картины, и хоть ему и было скучно порой, но в музее он вёл себя тихо. Отца, верно, это тоже утомляло — Рамси не помнил, чтобы раньше он интересовался живописью. Видимо, от скуки он даже с ним разговаривал и не обзывался как обычно. Наверное, потому, что Уолде бы это не понравилось, и отец не хотел её расстраивать.
Тогда Рамси решил, что любовь вынуждает идти на уступки. Но это ведь неважно, когда все счастливы. Теперь, когда в его жизни появились друзья и самая настоящая семья, он действительно чувствовал себя счастливым, даже школьные проблемы померкли в этом радостном мире. Уолда была светом, которого так не хватало им обоим — ему и его отцу. И, кажется, в стране вечного льда наступило наконец лето.
Однажды отец уехал в командировку на целых три дня, а Уолда осталась присматривать за Рамси. Это было волшебное время. Он помогал ей на кухне, когда она готовила, или принимал участие в уборке дома. Слышать похвалу оказалось так приятно, а даже если он делал что-то не так, Уолда не ругала его. Вечерами они смотрели вместе фильмы или играли в настольные игры, и она никогда не говорила, что он глупый и делает всё неправильно. А когда наступала пора ложиться спать, Уолда снова пела ему ту песню, и от этого становилось тепло на душе.
В выходной день они ходили в зоопарк, и Рамси снова был счастлив. Отец терпеть не мог животных и вряд ли повёл бы его туда. С ним на зверей посмотреть можно было разве что на охоте, но этого Рамси точно не хотел. Уолда оказалась добра к нему, и Рамси решил, что стоит сделать что-то хорошее и для неё. Он бы мог написать стихи, пожалуй, но постеснялся. Помнил, как отец его высмеял за такой подарок на день рождения. Ему тогда было восемь, и он очень старался порадовать отца: рисовал открытку и придумывал поздравление. А вместо благодарности получил кучу саркастических замечаний и демонстративного исправления ошибок прямо в открытке.
«Нет. Нужно что-то другое», — решил Рамси. Вспомнил, что отец дарил Уолде цветы, но они ведь завянут очень скоро. К тому же, это вовсе не интересно. Он хотел, чтобы подарок остался надолго. Деревянные зверята понравились Уолде, и Рамси понял, что лучше всего сделать что-то своими руками.
Потрудиться пришлось на славу, но спустя неделю готовая поделка стояла на письменном столе. Косматая медведица с неуклюжим медвежонком: звериные мордочки выглядели добродушно, а каждая мелкая деталь вроде когтей на лапах или чёрточек густой шерсти была проработана, может, и не очень умело, зато старательно. Он покрыл дерево лаком и поставил сушиться на подоконник.
На следующие выходные Рамси смущенно преподнёс подарок Уолде. И она искренне его поблагодарила.
— Какая красота! Ты такой молодец. Большое спасибо, — улыбнулась она.
И Рамси улыбнулся в ответ. Так здорово делать что-то хорошее для тех, кого любишь. А ещё лучше, когда подарок приходится по душе и приносит радость.
— Знаешь, что я поставлю её дома на письменный стол, — чуть подумав, сказала Уолда.
А Рамси вновь засветился от счастья. Понял, что его поделка действительно понравилась, ведь теперь она будет всегда находиться перед глазами, напоминая о нём.
Комментарий к Глава 4
* Башня святого Стефана (она же башня Елизаветы) - Биг Бен.
========== Глава 5 ==========
В этом году зима выдалась по-настоящему холодной и снежной. В тёплом свете уличных фонарей кружились колкие снежинки, а на парапете набережной образовались снежные шапки, как на вершинах гор. До рождественских каникул оставалась всего неделя, и предпраздничная суета охватила город. Ярко украшенные витрины привлекали всё больше покупателей, а гирлянды, что светились огнями каждый вечер, дарили ощущение сказки. Толпы людей заполонили торговые центры и сновали в поисках самых лучших подарков для своих близких. Всё это казалось таким странным, выглядело лишь декорациями на фоне обычной жизни. Рамси знал, что праздник — это всего лишь фальшивка, красивая обёртка, а внутри пустота, как фантики-обманки, в которых нет конфет.
Отец не любил все эти шумные торжества, у них никогда не было ёлки и праздничного застолья, обычно он отмечал где-то со своими друзьями, а потом и вовсе уезжал на все праздники. В его компании зимняя охота являлась давней традицией, и Болтон-старший никогда не изменял своим обычаям. А лучшее на что мог рассчитывать Рамси — провести этот вечер перед телевизором в полном одиночестве. Подарок предстояло ещё заслужить — не всегда ему удавалось быть тихим и покорным, чтобы ничем не разозлить отца. Этот вечер не казался волшебным, но, по крайней мере, становился уютным и спокойным. Рамси радовался и тому, что никто его не бранил и не обижал.
Может, праздник и был обманом, но кое-что до сих пор завораживало и тревожило его душу. Рамси бездумно смахнул снег с парапета и, повернувшись спиной к реке, поглядел на сияющую вдали гигантскую ель, которая украшала в этом году парк. Она выглядела такой нарядной и красивой, что каждый раз, возвращаясь домой, он надолго замирал перед ней.
Вот и сейчас, миновав заснеженную аллею, Рамси остановился перед красавицей-елью. Запрокинул голову вверх, так что шапка слетала на землю, и любовался золотой звездой на вершине. В прошлом году ёлка оказалась убрана белым и синим, в этом — красно-золотым. Когда Рамси был помладше, то загадывал желания, глядя на искрящиеся огни гирлянд и яркие, блестящие шары. Тогда он верил, что этот вечер и вправду особенный. Но желания никогда не сбывались.