Пока мы выясняли отношения, на замок спустилась ночь. Никем не замеченные (надеюсь), мы добрались до утренней гостиной. К счастью, дверь в гостевое крыло никто не додумался запирать, так что достаточно было просто нажать на тяжелую медную ручку, чтобы путь к покоям принца был открыт. Перед тем как уйти, Эрик повернулся ко мне, осторожно коснулся рукой моей щеки. На короткий миг у меня перехватило дыхание от предвкушения чего-то необычного. Но он только бережно провел пальцем от переносицы до кончика носа, легко погладил скулу и сразу же убрал руку. Я прижала пальцы к лицу, к тому месту, которое еще чувствовало тепло его руки, словно пыталась не дать этому теплу улетучиться.
— Спи сладко, Синичка! — Прошептал Эрик.
— До завтра! — Так же шепотом ответила я, и закрыла за ним дверь.
На выходе из гостиной меня ожидал сюрприз. Дверь в родительские покои была открыта, а в дверном проеме стоял папа-барон. Я замерла, ожидая, что меня сейчас будут ругать за неблагоразумие, но папа-барон меня удивил.
— Агата? Ты провела Его Высочество через гостиную? — Он говорил тихо, словно боялся, кто кто-нибудь услышит.
— Да. — Прошептала я, кивнув.
— Молодец! Не стоило ему бегать одному ночью по замку.
— Ты не сердишься? — Я удивленно подняла на него глаза.
— На тебя? Нет, конечно, девочка. Но я очень надеюсь на твое благоразумие. Помни, что говорил целитель: когда магия после истощения нестабильна, огневики бывают весьма импульсивны. Хоть ты не теряй головы.
— Хорошо, папа-барон, я буду осторожна.
— Вот и договорились. — Удовлетворенно кивнул папа-барон. — Иди уже спать…невеста.
И он, махнув рукой, закрыл дверь.
Глава десятая: Не злите своих генералов…
Где-то в Вотане
— Граф! — Хозяин кабинета едва сдерживал гнев. — Я же четко распорядился, чтобы вы держались от моего сына подальше! Достаточно с вас было и мамаши. Так какого?..
— Ваша светлость! Он сам пришел к нам и предложил сотрудничество. — Собеседник хозяина кабинета пытался сохранять достоинство, но с обожженной до мяса спиной гордая осанка давалась очень непросто. — к тому же, как оказалось, его мать в столице принимали неохотно, а нам нужен был доступ в высшие круги…
— И вы хотите сказать, что мальчишка оказался той ключевой фигурой… Граф… К вашему сведению, не терплю лжи.
— Но, ваша светлость, а что нам оставалось делать?! Его Величество приказал форсировать операцию.
— Ничего, граф. Ничего. Все, что вы могли, вы уже сделали: провалили операцию, которая готовилась не один год. Я предоставил вам надежную базу, которую вы бездарно провалили. Я дал вам контакты с надежными людьми, которые из-за вашей бездарности оказались на плахе. Да я через пролив работал успешнее, чем вы на месте. Так что все, что вы могли, вы уже сделали. Поэтому я еще раз спрашиваю, какого… вы впутали в это дело моего сына?!
— Мальчик очень хотел быть полезным, поэтому мы привлекли его для работы с аристократами. Но мы соблюдали максимальную осторожность, уверяю вас!
— И именно поэтому вы — здесь, а мой сын — в тюрьме у Эриха? Да, граф, ваша осторожность поражает! — Его светлость не скрывал злой иронии. Графу оставалось только прятать злые взгляды за опущенными ресницами. Он и сам понимал, что при проведении операции была допущена ошибка, но категорически отказывался считать эту ошибку своей. И уж, тем более, его не интересовала судьба какого-то там бастарда, когда на кону стояла его собственная карьера.