— Приказ Его Высочества. — Пояснил он, в ответ на недоуменный взгляд принца Эрика.
— Эрик! Ну, покажись, влюбленный жених! — Странная дама была тут же забыта, стоило принцу Эрику оказаться в крепких объятиях старшего брата.
— От жениха слышу. — Попробовал отшутиться он. Но крон-принц не поддался на подначку.
— Она что, правда настолько хороша, что из-за нее стоит совать голову в петлю (и я сейчас не про свадьбу говорю).
— Она… — Эрик на миг задумался, пытаясь подобрать слова, которыми можно было бы описать Агату, учитывая, что эти слова услышит не только брат. Попытался, и понял, что любые изыски тут будут лишними. Поэтому сказал, как есть. — Знаешь, Генрих, если бы я не знал, что твои люди уже накрыли это гнездо плотным колпаком, я все равно сделал бы то же самое. Крон-принц только присвистнул.
— Ну что ж, твоей фройляйн фон Блитерстерп можно только позавидовать.
— Генрих! — Эрик укоризненно посмотрел на брата. — Если ты помнишь, помолвка была тайной. И ты даже знаешь, почему.
— Нет ничего тайного… — Пожал плечами крон-принц. — И потом, Эрик, тут все свои. Эти ребята проверены мною неоднократно в деле, мой личный отряд. Им, думаю, тоже будет интересно узнать, что они сегодня рисковали головой не для тебя одного. И что Его Величество неделю тому назад лично одобрил твою помолвку с рыцарской дочкой со Швингебургер Геест. Да, ребята. — Он обернулся к солдатам, делавшим вид, что разговор начальства их не касается. — Это государственная тайна, предупреждаю сразу. Но вот когда о помолвке заговорят все, вы сможете честно сказать, что знали об этом почти с самого начала. И даже отпраздновали. Военные позволили себе заулыбаться, кто-то открыто, кто-то — уголком губ, но общее настроение в комнате поднялось.
— Они помолвку празднуют. — Неожиданно вклинился в разговор ворчливый старческий голос. — Они помолвку празднуют, а мой Удо… А где мой Удо? Я вас спрашиваю! Где мой мальчик?!
— Прекратите истерику, фру! — В голосе принца Генриха не слышалось сочувствия. Только сталь и лед. — Мы делаем все, чтобы спасти вашего Удо. Он, в отличие от вас, не предавал своей страны и своего короля.
— Моей страны? — Старуха истерически рассмеялась. — А какое дело стране до моего мальчика? Какое дело королю до моего Удо? У короля четыре сына, а он хочет жизнь моего единственного! Что мне до такого короля?!
Истерика была прервана потоком холодной воды. Принц Генрих, не церемонясь, просто выплеснул даме в лицо содержимое кувшина со стола. Старуха замолчала, продолжая зло поглядывать на присутствующих. Ее руки, все еще держащие коклюшки с мокрыми нитями, мелко дрожали.
— Уведите фру в ее комнату! — Скомандовал Генрих солдатам. — Проследите, чтобы горничная помогла ей приготовиться ко сну, но не давайте им разговаривать. И присмотрите, чтобы фру ничего с собой не сделала, возможно, у ее сына еще получится выпросить для нее помилование у Его Величества.
Солдаты без особых церемоний вывели даму под руки, а Генрих, вдруг утратив всю свою строгость, тяжело вздохнул.
— Пойдем, Эрик, присядем где-нибудь. Поесть бы чего-нибудь, но в этом доме я бы не рискнул. Придется посылать кого-нибудь из ребят к повозке с припасами
— Там у нас в сумках еда была. — Вспомнил принц Эрик. — Думаю, мои рыцари не осилили всех подарков доброй Берты.
— А кто такая Берта? — Судя по голосу, принц Генрих спрашивал брата, скорее для поддержания разговора, чем из любопытства.
— Кухарка барона, очень надежный человек. Представляешь, Генрих, узнав, что графиня с отпрыском разбилась в карете, эта добрая женщина подкупила пирогами и наливкой управляющего, чтобы он послал людей перепроверить все повозки.
— Однако. — Хмыкнул крон-принц. — Всем бы таких кухарок.
Так болтая о пустяках, братья пришли на кухню. Почему-то, ни одному из них не пришло в голову пройти в парадную комнату. Здесь, у очага, за стоящим в углу грубо сколоченным столом, принцам было уютнее. Здесь они и устроились. Ожидая, пока солдаты организуют обед для своих командиров. Заплаканная кухарка понятливо вышла из кухни, стараясь не попадаться господам лишний раз на глаза. Заметив, что один из солдат вышел за ней, Эрик вопросительно вскинул бровь.