— Хендрик! — Ахнула мама. Услышав пожелания папы-барона по поводу украшений, она даже забыла введенное ею же правило, никогда не перечить мужу прилюдно.
— Но это же такая роскошь! Не слишком ли роскошно для первого бала? Мы, конечно, не бедствуем… Но что скажут соседи? Ведь даже для Лили на ее первый бал мы заказывали более скромное платье.
— Во-первых, Анна, на первый бал платье для Лили заказывали не мы. Ее тетя настояла на том, что сама выберет платье для любимой племянницы. И, надо сказать, Лили была очаровательна. Что же до скромности, графиня взяла свое, приодев нашу девочку на королевский бал настолько роскошно, что даже вызвала недовольство Ее Величества.
Говоря это, папа-барон искоса поглядывал на навострившую ушки портниху. Я не сомневалась, что уже завтра об этом разговоре будет знать вся округа. Сплетничать о заказчиках считалось одним из самых больших грехов, способным лишить заказов даже самую лучшую портниху или кружевницу в округе. Однако, даже страх потерять заказы не мог помешать женщинам посудачить в свое удовольствие. Зато теперь все перестанут гадать, чем же Лили так разгневала королеву. Все спишут на покойную графиню и ее неуемную тягу к роскоши. Мама тем временем продолжала сомневаться.
— Но, Хентрик, ты думаешь, это будет разумно?
— Анна, я уверен. — Подвел итог папа-барон, рассеянно разглядывая образцы тканей, словно обдумывая очередной заказ. — И себе закажи что-то понаряднее, не стесняйся. В конце концов, не каждый день мы принимаем в своем доме Их Высочеств.
— Их Высочеств?
— Да, Его Высочество принц Эрик подтвердил свое согласие посетить наш бал. И предупредил, что будет в сопровождении одного из старших братьев, возможно, даже самого крон-принца.
Портниха, до этого притворявшаяся, что не прислушивается к разговору господ, ахнула и выронила из рук шкатулку с образцами кружев. Мама, тоже выглядела пораженной, хотя визит Эрика и был оговорен заранее.
— Агата, а ты не боишься принцев? — Папа-барон хитро подмигнул мне, называя, впрочем, при посторонних полным именем.
— Нет, не боюсь. — Я пожала плечами. — Как оказалось, когда принцы болеют, их лечат точно так же, как и простых смертных.
Теперь ахнула уже мама, а бедная портниха просто не знала, куда девать глаза, собирая по ковру раскатившиеся сверточки. Сообщив, видимо, все, что хотел, папа-барон удалился, посмеиваясь. А мы снова углубились в ткани, кружева, пуговки и прочие приятные женские мелочи. Правда, чтобы успокоить портниху, пришлось для начала предложить ей рюмочку настойки. Уж насколько мама не любила фамильярности со служащими, но даже она пожалела бедную женщину. Слишком уж та разволновалась от осознания, какие высокие господа будут оценивать ее работу. Когда портниха закончила свою работу и откланялась, мама, будучи в очень хорошем настроении, рассмеялась.
— Я думаю, Агата, мы успели вовремя. После таких новостей наши соседки выстроятся в очередь, чтобы заказать наряды пороскошнее. А цены на пошив взлетят до небес.
Мы вместе посмеялись, и у меня впервые за последние дни появилось ощущение, что все будет хорошо. Ну не может, правда же, Эрик погибнуть сейчас, и оставить меня стоять на моем первом балу в роскошном платье и без кавалера? Почему-то я была уверена, что такого непотребства Его Высочество не допустит. Уверившись, по крайней мере, до следующего раза, что все будет хорошо, я занялась повседневными делами, которых за эти три сумасшедших недели скопилось великое множество. Стояла натянутая на станок новая вышивка, на которой я едва успела проложить первые контуры. Лежало недописанным письмо кузине. Недочитанные книги. Недоученные спряжения глаголов вендского языка…
Где-то в столице
Проснувшись. Удо попытался вспомнить, какой сегодня день, но с огорчением заметил, что сбился со счета. После того, как он самым безобразным образом пропустил нападение из подворотни, он еще, примерно, неделю усердно считал дни. Потом поймал себя на том, что не всегда может вспомнить, считал он уже сегодняшний день или нет. А сейчас не мог даже вспомнить, на каком дне он остановился. Памяти просто не за что было зацепиться в серой веренице однообразных дней и ночей. По-хорошему, Удо вообще удивлялся, почему он до сих пор жив. Ведь никто не мешал им убить его сразу, а потом продолжать лгать матери. Но зачем-то он им нужен был живым.