Если бы Удо мог видеть сквозь стены, точнее, сквозь потолок, он увидел бы интересную картину. Никакого замка над его подвалом, конечно же, не было, а стоял добротный купеческий дом в ряду таких же добротных домов. Новенькая красная черепица сверкала в лучах восходящего солнца, добротная входная дверь была украшена деревянными кружевами и расписана в лучших традициях люнброгского купечества. Из одной из таких дверей как раз выглянул здоровый детина с повадками воина. Выглянул, подозрительно оглянулся, потом вышел, плотно притворив за собой дверь, и прошелся вдоль каменного забора в сторону высокой арки ворот.
Наткнувшись на два тела, лежащих в обнимку и пытающихся прикрыться мантиями от прохладного утреннего ветерка, положил руку на рукоять ножа. Но, осторожно склонившись к телам, втянул носом воздух и, уже совсем безбоязненно, копнул ногой ближайшее.
— Эй, академики! А ну, пошли отсюда!
Тела заворочались, что-то недовольно бормоча. После второго пинка, все же, встали покачиваясь. Под мантиями обнаружились два молодых парня, одетых в ученическую форму и явно хорошо вчера погулявших. Тут же, под забором валялась брошенная бутылка дешевого яблочного вина, остатки которого растеклись по мостовой. Приподняв бутылку, один из академиков сокрушенно покачал перед глазами пустым сосудом, а потом раздосадованно бросил его на землю.
— Эй, эй! Неча тут у порядочных людей под заборами мусорить! Забирай свой хлам, пока стражу не позвал, и проваливай, проваливай! — Торопил незадачливых гуляк охранник.
Те, видимо, наконец-то в достаточной мере проснулись, чтобы идти на своих ногах. Пошатываясь и бережно поддерживая друг друга, два приятеля поплелись в сторону Академии, которая располагалась в соседнем квартале и чьи башни отсюда были хорошо видны. Шли парни медленно, бормоча что-то и то и дело пытаясь прислониться к какой-нибудь стене. Охранник еще немного постоял, глядя на удаляющуюся парочку, а потом досадлив сплюнул на мостовую.
— Вот же ж, разгильдяи! И за что их только Его Величество так жалует?! А честному купцу только налоги успевай платить… Эта голытьба еще и жрет в три горла…
Так ворча, охранник дошел уже до двери дома. Хотел было снова шугануть пьянчужек, увидев, что те опять отдыхают под одним из заборов, но, приглядевшись, передумал. На сей раз академики выбрали двор зажиточного купца из дунского Альтона. Тот несколько лет тому назад переехал в Люнборг, наследуя место и дела покойного тестя. И, хотя купеческая гильдия на него не жаловалась, гильдия охранная его втихомолку недолюбливала. Детина оглянулся, не видит ли кто из соседей непорядок, и, не обнаружив посторонних наблюдателей, спокойно вошел в дом.
Понавез в город свою охрану, не став нанимать гильдейских людей, ну так и Гильдия тебе ничего не должна. А пьяные академики, тем временем, посидев и отдохнув немного, такой же нетвердой походкой пошли дальше, вскоре совсем скрывшись из виду. День потихоньку вступал в свои права, и на улице появлялось все больше народу. Кухарки, молочницы, возчики подсобники… Много люду кормится при каждом зажиточном купце. Вот молодой помощник приказчика торопливо пробежал по улице, уткнувшись носом в листок с адресом. Сунулся к одному дому, задержался у второго, о чем-то коротко переговорил с привратником и побежал дальше. Город Люнборг жил своей жизнью и ему совсем не было дела до того, что там за товар хранился в подвалах уважаемого купца.
Но в были в городе люди, которым дело было до всего. Особенно, до того, что от подворья одного известного гильдейского купца так сильно фонит очень узнаваемой магией. Конечно, можно было бы просто постучать в ворота и спросить, не завалялось ли случайно в хозяйских подвалах кое-чего (кое-кого), принадлежащего Короне. Так ведь не признаются. В то время, когда добропорядочные горожане уже успели с головой погрузиться в свои ежедневные дела, в одном из потайных кабинетов дворца пара известных нам академиков, помощник приказчика и пара торговок зеленью заканчивали свой завтрак. Завтраком их велел угостить сам Старый Лис, когда лично выслушал их доклады. Нельзя сказать, что младшие чины Службы Безопасности перебивались с хлеба на воду, но слуги, то ли по недосмотру, то ли по приказу, накрыли стол такими изысками, словно для самого короля. И ребята наедались впрок, чтобы потом было о чем если не рассказать, то хотя бы вспомнить.