После завтрака я, как обычно, окунулась в круговерть дня. Сегодня у меня даже осталось немного свободного времени, я никак не могла решить, что лучше: выйти на короткую прогулку в парк или еще раз пролистать альбом, чтобы окончательно выбрать узор для новой вышивки. В итоге, вместо того и другого, ноги сами понесли меня в библиотеку. Я оправдывала себя, что вежливым хозяевам надо быть готовым к приходу гостей, а узнать как можно больше о госте — это и есть часть подготовки. Но если быть совершенно честной, то мне хотелось как можно больше узнать именно об этом госте. Молодой рыцарь чем-то зацепил мое воображение. Возможно, всего лишь тем, что появился в округе в самый разгар событий, когда мой привычный тихий мирок вдруг закачался, грозя рухнуть. Или меня так впечатлило несоответствие взрослых глаз на почти мальчишеском лице? Не знаю, но именно этот внимательный, серьезный взгляд вспоминался мне чаще всего.
Библиотека приветствовала меня ярким солнечным светом, струящимся сквозь высокие окна. Альманахи дворянских родов за каждый год тихо пылились на своих местах — их открывали довольно редко, так как новости соседей мы узнавали и так, а посторонние интересовали нас (меня, во всяком случае) мало. Найдя историю рода фон Балье, я несколько раз прочитала короткую заметку от начала до конца. Поверив наконец-то своим глазам, я, подобрав юбки, стремглав понеслась по коридору, спеша застать папу-барона. Он непременно должен узнать это прежде, чем снова встретится с тем странным человеком! Род фон Балье, оставшись без наследников по мужской линии, считался вымершим без малого семьдесят лет. Поместье Балье, как и многие другие в таком случае, перешли в собственность Короны. Наш гость — самозванец!
Папа-барон, которого я вернула, буквально, порога, за рукав оттащив в пустующую парадную гостиную, выслушал мой сбивчивый шепот вполне спокойно. А потом, задумался, словно оценивая, как поступить и что сказать.
— Гота! — Начал он тихо после непродолжительной паузы. — Ты уже и так непозволительно много знаешь о моей службе. Пожалуйста, просто поверь, что я знаю, что делаю, и не проси рассказать тебе еще больше. Главное, что ты должна знать, наш гость — наш человек, какое бы имя он не использовал. Понятно?
— Понятно, папа-барон! — Мне было стыдно. Мало того, что я опять сунула нос не в свои дела, так еще и напридумывала гадостей о хорошем человеке. Права была мама, иногда я веду себя совершенно по-детски. И права была гувернантка, нечего было забывать голову сказками. Ну, ладно, в этот раз проявим сдержанность, как полагается достойной фройляйн. Пообещав себе сделать вид, что ничего не знаю о нашем госте, я занялась обычными дневными делами.
Хотя по большинству предметов мой курс обучения можно было считать законченным, два или три часа в день занятиям все же приходилось уделять. Сегодня мне предстояли занятия по фразскому. В отличие от большинства других предметов, фразский язык в мою программу ввели по настоянию папы-барона, так же, как и вендский. По его словам, благородной фройляйн просто необходимо знать фразский — язык Ее Величества Арианы, как знак почтения к королевской семье (потом он так же объяснил мне, что фразы — отличные торговцы, и покупая заморские товары у них напрямую, поместье экономит немалые деньги). А вендский надо учить всем, кто когда-нибудь хочет побывать при Дворе, поскольку вендский — родной язык невесты кронпринца и будущей королевы Либуше Любицкой.
Мама сперва покачала головой, но, как обычно, спорить не стала. А потом, видимо, и сама увлеклась. Наверное, немалую роль сыграло то, что мы с ней выросли не так уж далеко от границы с Фразией и диалект нашей местности очень походил на фразский. Вскоре мама уже свободно общалась с папиными деловыми партнерами, к вящей досаде Лили, которой языки давались намного тяжелее. И графини, которая считала, что фразский звучит слишком грубо для деликатных ушей аристократии. Правда, когда Ее Светлость однажды высказалась на эту тему при папе-бароне, тот невозмутимо посоветовал ей доверять вкусу Его Величества. Дескать, тот еще сорок лет тому назад решил, что лично ему фразский очень даже нравится, и, по слухам, вот уже сорок лет об этом не жалеет.