Правда, бабушка заругает, наверное, за оторванные рукава, но сохранить огоньки мне казалось в тот момент куда более важным. Отставив пустую плошку я рванула рукав. Старый рукав держался на удивление плотно, пришлось помогать себе зубами. Но упорство победило, и вот уже клочок старой домотканой ткани осторожно знакомится с угольками в камине. Угольки сперва насторожились, словно раздумывая, принимать ли подношение. В глубине души я их понимала: моя старая одежда подходила этому мраморному камину точно так же, как я светскому обществу. Я даже успела пожалеть о своем самоуправстве, когда синий лоскуток наконец-то почернел и над ним взвился маленький огонек. Не раздумывая больше, я сунула в камин остатки рукава и хотела уже отрывать второй, но в этот момент стекающая по лицу вода выдернула меня из мечтаний.
— Ты что творишь!? — Глаза Его высочества сверкали гневом. — Ты что творишь, девчонка?! Жить надоело?! Тоже мне, нашелся «Щедрый Дюринг»!
— Щедрый кто? — От неожиданности я даже испугаться не додумалась. Оказалось, Его высочество проснулись и лично изволили окатить меня водой из кувшина для питья. Хорошо хоть за чайник сгоряча не схватился. — Щедрый Дюринг. — Повторил принц. В этот момент мы оба опомнились и заметили, наконец-то, что на Его высочестве нет рубашки, а я так и сжимаю в руке цепочку от амулета.
— Простите, Ваше высочество! — Думаю, такого идеального книксена у меня не получалось ни разу, сколько я ни тренировалась перед зеркалом. — вы уснули в неудобной позе и я только хотела помочь.
— Помочь?! — Кажется, я все-таки сделала что-то не то. Ой, зря я это… Надо было оставить все как есть, пусть бы проснулся с затекшей шеей, знал бы тогда. А так еще маме нажалуется, матушка мне тогда не час-два, она мне всю ночь велит этикет учить.
— Да ты хоть соображаешь, что ты делаешь, ты… синица?! Тебе магия совсем в голову ударила?!
— Ну, простите… — Я не понимала, почему принц так разбушевался, но, на всякий случай, извинилась еще раз.
— Вот ваша цепочка, ничего с ней не случилось. — Неужели он подумал, что я — воровка? Эта мысль ужаснула. Но додумать я ее не успела, дверь с грохотом слетела с петель и в комнату ворвались папа-барон с несколькими рыцарями. Оглядевшись вокруг и, видимо, не найдя противника, папа-барон обратился ко мне.
— Гота? Ты тут что делаешь? — И дальше уже к принцу. — Ваше высочество, с вашего амулета поступил сигнал тревоги…
— Я… — Я не знала, что сказать. Неужели и правда нажалуется?
— Подарки тут ваша дочь раздает, барон. — Голос принца звучал все еще недовольно, но он хотя бы уже не орал. — вы бы ей хоть легенду про Щедрого Дюринга рассказали, что ли. А то взялись девчонку магии учить, а о безопасности рассказать забыли.
— Простите, Ваше высочество! — Теперь уже папа-барон склонил покаянно голову.
— Папа-барон, да кто такой «Щедрый Дюринг» — Не выдержала я. — Это какой-то наш родственник? Что он натворил?
— Раздарил десять лет своей жизни, чтобы довезти раненых товарищей до лекаря. — Ответил вместо папы-барона один из рыцарей, которые уже опустили оружие и, видимо, вовсю развлекались очередной семейной сценой в нашем замке.
— «Щедрый Дюринг» — твой дед, Гота. — Теперь голос папы-барона звучал устало. Мне даже стало стыдно: ему столько всего досталось за последние недели, а я, хоть и обещала себе быть примерной фройляйн, опять влезла в чужие дела. — Насколько я помню, я тебе советовал посмотреть историю твоей семьи в Хрониках. Ты посмотрела?
— Нет, папа-барон, — Виновато понурилась я. — Все так закрутилось, то одно, то другое… И я — не Дюринг, я — фон Блитерстерп! — Словно кто-то меня за язык дернул. Я тут же пожалела о собственном упрямстве, но было поздно, следующую фразу папы-барона можно было заранее прочесть у него на лице.
— Ну вот, теперь у тебя точно будет время почитать Хроники. Последние два тома тебе принесут в комнату. Найдешь в них все упоминания о фон Дюрингах и фон Блитерстерпах и завтра после завтрака сдашь мне экзамен. Понятно?
— Да, папа-барон. — Покладисто согласилась я, пока к перечню фамилий не прибавилось ещё и фон Роде.
— Отлично! Можешь идти в свою комнату, и чтобы до завтра я тебя не видел. Сегодняшний обход я отменяю, сам пройдусь. И с мамой твоей тоже сам поговорю. — Добавил он, видя, что я порываюсь открыть рот. Я снова кивнула, сделала еще один книксен в сторону кровати Его высочества, стараясь не смотреть на принца, и собралась уходить. Голос папы-барона догнал меня уже у двери.
— Да, Гота, Кати сейчас занята тем, что помогает ухаживать за ранеными, так что не гоняй ее лишний раз на кухню. Твои любимые булочки тебе принесут, я распоряжусь.
Под добродушные смешки рыцарей я выбежала из комнаты. Надо же! А я думала, что булочки в комнату во внеурочный час — это наша с Кати и кухаркой Бертой тайна. И, зная папу-барона, я не удивлюсь, если он не только знал о наших кулинарных грешках, но и сам охотно угощался с противня. Кухарка не только не стала бы отказывать хозяину, но, уверенна, еще и подкладывала ему самые поджаристые, как он любит. Уже на подходе к своей комнате снова вернулась мыслями к принцу. Интересно, что я там натворила? Или не я, может, просто выспался, наконец-то, и отдохнул. Но ему точно стало лучше, умирающие так не орут. А без рубашки и камзола отлично видно, что совсем он даже не полный, мелькнула вдруг неприличная мысль, просто большой. В комнату я влетела пулей, прижимая ладошки к покрасневшим щекам. Хорошо, все-таки, что маги не умеют читать мысли!
Принц Эрик Люнборгский
Проводив глазами малышку, Эрик почувствовал, как сковавшее его напряжение понемногу отпускает. Хвала Творцу, эта глупышка не успела серьезно себе навредить! Иначе уже валялась бы тут без чувств, а не скакала по отцовскому замку резвой козочкой в предвкушении завтрашнего экзамена. Вот ведь задача: на первый взгляд эта Агата-Гота — слабенькая водница. Как она смогла поделиться силой с огневиком, если не использовала жизненных сил? А если использовала, во сколько обошлась маленькой глупышке ее доброта?
— Ваше высочество, если вы себя уже лучше чувствуете, то, может, подать вам одежду? — Барон был безукоризненно вежлив, но его голос так и сочился ехидством.
Остальные рыцари, убедившись, что принцу ничего не угрожает, уже вышли из спальни, так что фон Роде своих мыслей даже особа и не скрывал. Оглядевшись, Эрик мысленно обозвал себя ослом. Потом, подумав, добавил еще пару эпитетов: ведь знал же, что баронин помешана на всех этих этикетах и правилах приличия! Но лихорадка, мучающая его весь вчерашний день и всю ночь, наконец-то отступила, и он решил не звать слугу, а переодеться самому. Только стянув мокрую от пота рубашку, Эрик понял, что дойти до комода в поисках новой он просто не в состоянии. Звать на помощь рыцаря, которого разместили в прихожей, было бесполезно: со сломанной ногой тот едва мог передвигаться между постелью и ширмочкой в углу. Поэтому принц решил зря не геройствовать, а спокойно дождаться кого-нибудь, кто сможет помочь.
Дождался. Мало было ему одного доверительного разговора с бароном… Есть, все-таки, в замке Роде какая-то особая магия, от которой юные фройляйн вырастают непохожими на других. Сперва Гуннар, опытный дипломат, чуть не попался в сети заговорщиков, засмотревшись на милую мордашку старшей баронессы. А теперь-вот он, Эрик. И, главное, в отличие от случая с братом, ему в сложившейся ситуации винить точно некого, только самого себя.