— Папа-барон, — Решилась спросить я о том, что меня волновало последние пару дней. — А тебе не обидно, что Лили… Ну, что Лили не удалось выйти замуж за принца, а у меня — так-вот вышло.
— Нет, Гота. Не обидно. — Папа-барон рассмеялся, словно удивляясь, какая ерунда меня порой волнует. — В том-то все и дело, что Лили хотела замуж именно за принца. Не важно, за какого. А ты — это ты. Ты всего лишь спасала понравившегося тебе рыжего парня, который случайно оказался одним и принцев. И из Лили вышла бы плохая принцесса. Потому что она слушает только тех, кто говорит то, что она хочет слышать. А ты, хоть порой тебе и не хватает опыта, привыкла думать своей головой. Так что нет, мне совсем не обидно.
Дальше разговор перестал быть интересным. Папа-барон снова напомнил мне о правилах безопасности, попугал последствиями, если моя тайная помолвка станет явной, пообещал поговорить с мамой и исправить мой план занятий.
Потом еще раз напомнил, чтобы приложила больше усилий для изучения фразского и вендского, так как теперь эти языки для меня не просто дань уважения королевской семье. Мне предстоит стать частью этой семьи и выстраивать отношения с фразийской и вендской принцессами. Последнее, надо сказать, меня сильно пугало, но я решила не забивать сейчас этим голову. Все равно, пока не попытаюсь, не узнаю. Гораздо важнее сейчас, чтобы с Эриком не случилось ничего серьезного.
Глава одиннадцатая: У черных рыцарей
Эрик Люнборгский
Вопреки ожиданиям, отряд ехал довольно неспешно. Впрочем, тут надо отдать должное командиру, потому что летящий галопом армейский отряд запомнила бы каждая собака в каждой из попутных деревень. А так, едут-себе служивые по своим делам, ну и пусть едут.
Эрик лениво оглядывал попутчиков, словно ему не было никакого дела до простых служак. Уже одно это должно было бы насторожить тех, кто достаточно хорошо знал Люнборгскую королевскую семью. Но не насторожило. Принцу было даже немного обидно осознавать, за какого дурака держит его сиятельный дальний родственник из-за Пролива. Неужели они и правда не поняли, что он не ввязался в ту драку от нечего делать, а непосредственно командовал операцией? Или те, кто знал его роль в раскрытии заговора, оказались более лояльны к своему опальному начальнику, а не его монарху? С другой стороны, сейчас такое отношение играло принцу только на руку.
Принцы Люнборгской династии не просто так рано приобщались к государственной службе. Не потому, что король всячески пытался сплавить из дворца свое многочисленное потомство, как шептались злые языки. И совсем не потому, что Его Величество терпеть не мог бездельников даже в собственной семье (хотя, и поэтому тоже). Нет, король с самого детства внушал сыновьям, что долго и успешно править будет только тот, за кем стоит реальная сила. Сейчас, когда на горизонте возник очередной заговор, Эрик, как никогда раньше, осознал правоту отца.
Его Величество Эрих Пятый достаточно насмотрелся на смуты, еще будучи крон-принцем, собственно, как и любой монарх своего времени. Увидев, как предают вчерашние друзья, как ближайшие родственники вдруг становятся злейшими врагами, Эрих уже тогда начал искать силу, на которую можно было бы опереться помимо аристократии. И нашел ее в рыцарстве.
Не титулованные дворяне, чьи небогатые поместья щедро рассыпаны по всей стране. Вторые, третьи, пятые сыновья, у которых в жизни всего два пути: служба Храму или служба Короне. Крон-принц Эрих шел к ним: пил с ними на привалах ароматный тимьяновый чай из одного котелка, расспрашивал об их бедах и заботах. Слушал о неурожаях и ценах на шерсть, о дороговизне хорошего железа и море коней в какой-то отдаленной провинции. Где мог — помогал, где не мог — сочувствовал. Обещал похлопотать перед королем, когда дело касалось приданого для сироты-племянницы или места службы для младшего сына.
Высшее дворянство лишь морщило носы, глядя, как молодой принц развлекается. Поняли и сразу оценили его замысел лишь самые близкие. Остальные осознали потом, когда очередной родственник попытался устроить очередной переворот. Когда король болен, а наследник — единственный, искушение короной может и перевесить родственные привязанности.
Заговорщикам всего-то и надо было, пользуясь болезнью короля Генриха, устранить наследника и быстро женить своего предводителя на принцессе. Дворцовая гвардия, которую традиционно набирали из представителей лучших дворянских семей, безропотно подчинилась приказу и дала себя разоружить. Но те немногие, кто отказался подчиниться, ценой своих жизней дали шанс принцессе, и Матильде удалось сбежать. А столичный гарнизон, в котором, так же традиционно, служили обычные не титулованные рыцари, запер все городские ворота и двинул отряды в сторону дворца.
Покушение на крон-принца, который в тот момент пребывал с инспекцией в одном из провинциальных гарнизонов, вообще не состоялось. Сильная магия в те времена считалась привилегией высших аристократов, но жизнь показала, что даже самый сильный маг не выстоит против десятка слабых. С тех пор утверждение, что рыцарство — опора государства, приобрело для королевской семьи практический смысл.
Эрик мысленно усмехнулся. Если бы он заранее не знал о ловушке, он догадался бы о ней, самое позднее, на первой остановке. Любой рыцарь знал (это передавалось из уст в уста вместе с другими армейскими байками), что ни один из принцев, оказавшись за пределами дворца, не откажется подсесть на привале к общему котлу. Этому с детства учил сыновей король, это давало королевским рыцарям уверенность, что их службу оценивают не только деньгами. А этот десяток, который должен был, согласно бумагам, быть доверенными людьми крон-принца Генриха, вел себя так, словно принцев они раньше видели только на парадах.
Эрик нашел взглядом каждого из своих рыцарей. За них он беспокоился сейчас гораздо больше, чем за себя. Дай им волю, они вместе с бароном фон Роде, с которым тоже пришлось поделиться новостями, доставили бы его в столицу силком, укутанного в десять слоев магии. Но тогда пришлось бы потратить еще немало времени, чтобы поймать остатки агентов дорогого родственничка. Те ушли бы на дно, затаились в поисках следующего удобного случая. А так… они вели его в засаду, не подозревая, что засада ждет их самих.
Барон настаивал, чтобы Эрик никуда не уезжал, заявляя, что краткосрочную осаду его замок выдержит. Целитель и рыцарь-земляник только восхищенно качали головами, когда рассматривали план обороны замка. Легкое, почти воздушное, на первый взгляд, строение оказалось вполне обороноспособным. Но Эрик не хотел случайных жертв, поэтому решил рискнуть.
Командир отряда, едущий впереди, поднял руку, показывая смену направления. Поймав вопросительный взгляд целителя, Эрик на миг прикрыл глаза, подавая знак: «Пора!».
— Эй, Мальте! — Окликнул целитель молодого товарища. — Баклага с кофием, что госпожа баронин передала, у тебя?
— Вроде, у меня. Там, где-то в сумке должна быть.
— Ну так найди!
— Зачем? — Молодой рыцарь нарочито не спешил выполнять распоряжение старшего по возрасту, но не по званию, товарища.
— Сказано найти, значит, найди. — Не унимался целитель, попутно вполголоса объясняя едущему рядом «товарищу» — Гражданский, без пинка с места не сдвинется.
Тот сочувственно покивал головой, дескать, знаем мы таких. Если к принцу новые сопровождающие относились со всем почтением, то к его рыцарям — с подчеркнутым дружелюбием. Почти постоянно находился кто-нибудь, желающий втянуть людей принца в беседу, ненавязчиво вклиниваясь между ними, не давая сбиться в группу. Те, в свою очередь, делали вид, что ничего не замечают.
Сейчас же, на звук небольшой перепалки подтянулись остальные остальные двое рыцарей. Старший маг-землянник подъехал почти вплотную к Мальте, упрекая того за непочтительность к «самом нужному в армии человеку» — целителю. Тот, в свою очередь, начал неспешно копаться в сумках, ворчливо жалуясь на слишком большое число командиров. Второй рыцарь — огневик — подъехал к целителю, узнать, из-за чего весь сыр-бор. «Армейцы» встревоженно переглянулись, но явных причин вмешиваться пока не было.