Заниматься в концлагере Тринадцать факторий сейчас нечем. Европейцы здесь разбиты на кланы и подкланы, в которые можно, конечно, протиснуться при желании, если бы оно у меня было. Американцы завели наложниц-китаянок и при этом ведут себя, как положено кондовым пуританам, свято чтущим семейные узы. Британцы еще закрученней. Даже за тысячи миль от родных домов, в другом климате они пытаются вести себя так, будто находятся на своем плаксивом острове. Очень забавно видеть, как они после захода солнца при температуре около тридцати градусов и повышенной влажности садятся ужинать в шерстяных одноцветных темных фраках с жесткими, стоячими воротниками и разноцветных, ярких жилетах и шейных платках. Обслуживают их слуги-китайцы в ливреях и белых перчатках, по два штуки на каждого джентльмена.
Впрочем, мало кто из сотрудников факторий мог претендовать на это звание. Изначально так называли джентри — младших сыновей знати, у которых не было титулов, но имели средства вести праздный образ жизни. Теперь к ним прибились потомки богатых купцов и фермеров и чиновников, поднявшихся на взятках. В придачу между собой они делились на сорта в зависимости от национальности. По британской Библии сперва бог создал англосаксов Адама и Еву. Каким-то непонятным образом (Ева подгуляла?) от них появились другие британцы: глуповатые валлийцы, потом грубые шотландцы, следом презренные ирландцы. Дальше и вовсе пошел всякий сброд и расселился по всем континентам, которые теперь приходится колонизировать, чтобы приобщить к цивилизации — научить аборигенов носить ливрею и белые перчатки. Следующие лет сто именно этим и будут заниматься англосаксы. Награбленное позволяло им чувствовать себя выше остальных и наставлять убогих на путь истинный. Проявлялось это даже в литературе и кино. В британском детективном романе или фильме преступником не мог быть англосакс и уж тем более лорд или член королевской семьи. Это обязательно иностранец или ирландец, шотландец, валлиец, на худой конец полукровка. Найди в романе (фильме) иностранца — найдешь преступника. Загадка оставалось, если их было больше одного. В первой половине двадцать первого века задача упростилась до «найди русского».
От скуки я прочитал все книги, которые смог найти, штук десять, за исключением Библии, представленной здесь в сотнях экземпляров на разных языках, кроме китайского. Пока никто из европейцев не осилил иероглифы настолько, чтобы сделать письменный перевод. Оставались прогулки на свежем воздухе в вечернее время, потому что днем здесь жарковато. К тому же с конца апреля зарядили дожди, приносимые летним муссоном. Поливали от души, из-за чего воздух почти все время наполнен влагой. Если днем сидишь в тени на ветерке, еще терпимо. Стоит подвигаться, моментально покрываешься по́том. В придачу вода в реке такая теплая, что пропадает желание купаться в ней. Да и гулять вдоль берега реки — портить себе настроение. Аборигены, проплывая мимо на самых разных плавсредствах, считали святым долгом проявить выкриками, кривлянием, жестами или плевками свое презрение к иностранцам. В общем, вели себя, как типичные посетители зоопарка. Я начал понимать обезьян, которые подолгу смотрят из клетки на людей, а потом начинают скакать и кричать, копируя их. Однажды не выдержал и громко сказал на кантонском диалекте кое-что большой группе мужчин и женщин, плывших на джонке. В китайском языке не так много сокровенных выражений, как в русском, и применяют их намного реже, из-за чего эффект более разрушительный. Молчание на джонке длилось до тех пор, пока не скрылась из вида, а может, и дольше. Следующие пару дней никто из аборигенов, завидев меня, не орал и жестикулировал, но потом опять вернулись в нормальное для себя состояние.
Иногда по утрам я рыбачил, изготовив для этого спиннинг. Часто попадались сомы разной величины. Изредка такие крупные, что обрывали снасть. В будущем их в реке почти не останется. Как говорила моя китайская подруга, на рынках сомы стоят раза в два-три дороже других рыб. В наш приезд в Гуанчжоу лов в реке был и вовсе запрещен на два месяца. Для аборигенов спиннинг был в диковинку, поэтому первое время неподалеку от меня держались против течения лодки с наблюдателями. Видимо, мои результаты не впечатлили, потому что последователей не появилось. Они не понимали, что для меня это отдых, а не добыча пропитания.