Аборигены предпочитали ловить самыми разными сетями и ловушками на их основе, но и среди китайцев попадались оригиналы. Видел, как стреляли рыбу из арбалета. Лодка медленно сплавлялась по течению на мелководье, и стрелок поражал цели меткими выстрелами, учитывая преломление света в воде. К болту была привязана тонкая веревка, чтобы добыча не уплыла вместе с ним. Еще забавнее была рыбалка с помощью бакланов. Их приручают с детства. Птицы ходят за хозяином, как собаки. Обычно на лодке одна или несколько семейных птичьих пар, сидящих на отдельных бамбуковых присадах. Прибыв на место промысла, им надевают соломенный ошейник такого размера, чтобы баклан мог проглотить только мелкую рыбешку, и отпускают на воду. Птицы ныряют, ловят, что смогут. Мелочь съедают, а когда попадается крупная, отчего зоб раздувается в несколько раз, а то и вовсе хвост торчит наружу, хозяин опускает в воду бамбуковый шест. Птица хватается за него лапами, и ее затаскивают в лодку, где отбирают большую рыбу и взамен дают маленькую. Если возвращаться в лодку не хочет, ловят крючком на конце шеста за веревку длиной с полметра, привязанную к птичьей лапе. Когда одновременно промышляет десяток бакланов, хозяин работает почти без передышки, и лодка быстро наполняется рыбой.
Часть пойманного в реке я съедал сам, часть обменивал на уже готовые блюда в британской или китайских харчевнях. Джон-компани прислала сюда для обслуживания европейского персонала двух поваров-индусов, которые подрабатывали, кормя и других европейцев, в основном американцев. Когда мне надоедал карри, отправлялся в китайскую харчевню, которые в будущем на нашем Дальнем Востоке будут называть чифаньками (от чи фань — кушать). Обычно это навес, под которым расположена печь с двумя казанами-полусферами, в одном кипящая вода, в другом кунжутное масло, большой стол с набором самых разных сырых продуктов и несколько низких маленьких столиков, возле которых постелены циновки. Еще под навесом и рядом очень сильный запах. Он не то, чтобы неприятный, отталкивающий, но очень специфичный, надо привыкнуть, иначе пища в рот не полезет, Выбираешь, что именно и как для тебя приготовить — сварить или обжарить в кляре — и через несколько минут получаешь горячие глиняные чаши с готовыми блюдами. Самое главное — не ошибиться с ингредиентами. Южные китайцы едят всё. Северяне поговаривают, что даже друг друга во всех смыслах слова. Мясо может быть собачьим, кошачьим, обезьяним, крокодильим, змеиным, крысиным… Сырые обезьяньи мозги считаются деликатесом, как и новорожденные крысята, блюдо из которых имеет поэтичное название медовые глазки. Про самых разных насекомых, морских моллюсков, медуз и водорослей, ласточкины гнезда я уже молчу. На мой неприхотливый вкус кантонская кухня слаще, ароматнее и острее северной. К еде можно заказать пиалку байдзю — китайского самогона крепостью градусов под шестьдесят из гаоляна (тип сорго) на севере и риса на юге, хотя возможны самые разные варианты из любых злаков. Его наливают из подогретого, специального, бронзового сосуда с узким горлышком, чтобы испарились сивушные масла. Как по мне, сивуха про воздействие подогрева ничего не слышала. Запивают зеленым чаем. Для европейца могут заварить черный, который сами называют красным. Есть еще белый и желтый, но стоят дороже, поэтому в бедных чифаньках не встречаются. Само собой, едят палочками. Обычно приносят свои, хотя можно взять и дежурные. У основания они квадратные, чтобы не катились по столу. Беднота использует бамбуковые, средний класс — деревянные, костяные или бронзовые, богатые — серебряные, золотые и даже из слоновой кости.
10
Одним прекрасным вечером, когда после захода солнца стало не так жарко, но еще было светло, чифанил я неторопливо в забегаловке неподалеку. Приняв грамм семьдесят байдзю, воняющего сивухой, закусывал лапшой, обжаренной с кусочками свинины, выращенной под чьим-то сортиром. Процесс протекал без сбоев, доставляя удовольствие. Вдруг я увидел контрабандиста-наркодилера Бао Пына, который, как подозреваю, совершенно случайно оказался именно здесь и именно в это время, хотя на территорию Тринадцати факторий попасть без специального разрешения обычный китаец не может. Как искренне он удивился и обрадовался, узрев меня! Родись контрабандист-наркодилер лет на двести пятьдесят позже, стал бы знаменитым киноактером, несмотря на, мягко выражаясь, заурядную внешность. После череды восклицаний и обмена приветствиями Бао Пын предложил накормить меня, как гостя его страны, подсел за мой столик на старую, потрепанную циновку, которая повидала больше задниц, чем в ней соломинок, и четким, командным голосом объяснил поварихе-китаянке, чего и сколько подать нам. Судя по заказу, должно подойти еще не меньше пяти человек, иначе всё не сожрем.