Колька вспотел мгновенно, представив, как девочка с грохотом падает на рифленую крышу и туда, вниз, за абрикосом. Дернулся, неловко обхватил ее за спину, натянув рубашку.
- Пусти дурак, шею режет, задушишь!
- Свалишься ведь, балда!
Лерка выпуталась из его каменно скрюченной руки, поправила рубашку. Снова опустила ноги висеть. Бедра у кромки задранных шортиков плотно оплыли на жесткую кору.
- Не свалюсь, не боись. Я тут живу, можно сказать, с пеленок, на этом дереве. А раньше мама тут сидела. Тоже с мальчишками. Она рассказывала. Пока не переехали на новую квартиру.
- Ага, а до нее - бабушка.
- Нет, бабушка потом приехала, уже, когда я родилась. Ну, ты говори, давай, дальше.
- Про что?
- Про Мадагаскар. Что ты там про него думал?
- Ну, - осторожно сказал Колька, - думал, там - лемуры. Знаешь, такие, с полосатыми хвостами. Они прыгают смешно на задних ногах.
- Да, я видела по телику. И что?
- Что-что. И все.
- Да-а, - Лерка сама ухватилась за его плечо и снова потянулась в листья. Сорвала крупный абрикос, надкусила аккуратно. Сморщила конопатый нос:
- Кислющий какой! Скорее бы поспели уже. Вкусные! А ждать еще недели две. Вот я и говорю, да-а, мыслитель ты, Колька. Про лемуров думаешь!
- А что? Не имею права? Че ты все подкалываешь меня?
- Да так, - Лерка обгрызала зелень, стараясь не прокусить белую, мягкую еще косточку. С детства пугали друг друга, что там внутри - синильная кислота. Кто его, знает, лучше не рисковать.
- Мне иногда, знаешь, хочется чего-то, чтоб не отсюда. А то у вас разговоры - или о телках или о машинах. Такие деловые все, аж плюнуть хочется.
- А разве это плохо, что деловые? Я думал, тебе нравится, когда деловые. Вон, Геныч, к примеру, - и Колька осторожно посмотрел на Леркин профиль.
- Ой, что ты мне суешь своего Геныча! Тоже мне, шишка на ровном месте!
Лерка размахнулась и швырнула в листву белую косточку. Отвернулась.
У Кольки упало сердце. Сердится. Нравится ей Геныч. А как по-другому? Красивый. Девки так думают почему-то. И - "табуретка" у него есть. Японский мопед, - яппонский городовой. Отец купил на день рождения. Теперь вообще от девок проходу нет - "Геныч, ах-ах, покатай!". Надьку он часто катает. И далеко. А Лерка раньше редко приезжала, а сейчас - каждые выходные, да еще на неделе пару раз. Иногда ночевать у бабки остается. На море ходят, в степь. Все вместе. Вот если б вдвоем...
Колька зажмурился, представив - он и Лерка в степи. И видно, что вокруг - на километры никого. Уже ковыль цветет в Широкой балке. Он и сидит здесь с ней - позвать хотел. Но боится, она согласится и назовет народу. И пойдут, как осенью тогда за грибами на дюны в лесопосадки. Человек пятнадцать собралось, сухаря набрали два ящика, потом понапились все. Сонька рыгала два часа, Колька с ней дурак-дураком провозился - зеленая вся, свитер воняет, потом ушла в кусты ссать и упала - подняться не может, ревет. Стыдно ей, видите ли, щеки грязью измазала, слезы текут, все жаловалась, что Геныч ее не любит. Колька тогда аж присел от удивления. Отличница, блин, а тоже в Геныча влюбилась, и не знал никто. Теперь вот, Лерка.
Колька снова поглядел на щеку в золотистом пушке, на вздернутую верхнюю губу, на обиженно припухшую нижнюю. Переживает. Блин.
- Антананариву, - сказал громко. Помолчал и добавил:
- Анцирабе. Мурундава...
Лерка повернулась. Смотрела внимательно и удивленно. Губы приоткрылись, показав влажные зубы. С левой стороны в промежутке верхних зубов остался маленький кусочек зеленой мякоти.
- Там растут огромные баобабы, - мрачно поведал Колька, - они похожи на толстяков с раскинутыми руками.
По спине его полз холодок.
- Там в мангровых зарослях ходят цветные крабы и бегают рыбы.
- Рыбы не бегают, - неуверенно заперечила Лерка.
- Там - бегают. Илистые прыгуны. Они выскакивают во время отлива и скользят по гладкому илу. Будто на коньках. Там яркое солнце и никогда нет зимы. Там женщины смуглые, как... Как ты - летом. Только волосы у них черные и вьющиеся. И океан грохочет огромными валами, а солнце вечером большое и красное, как кровь.
- Коль, - Лерка не сводила с него глаз.
- Оно садится прямо в океан и тогда дует ветер. Прохладный, после дневной жары. Можно ходить по теплому песку босиком.
- И я обязательно туда уеду, - закончил он севшим голосом.
Отвернулся. Даже глаза прикрыл от стыда, спрятал себя за веки.