Теперь женщина отвела нас обратно в «Нефрит». На наших сундуках стояли подносы с горячей едой – запечённый кролик, кромка хлеба, два куска сыра и морковный сок. Соблазнительные ароматы заполонили комнату и я сглотнула вязкую слюну. Желудок возмущённо взревел и я стыдливо поёжилась. Мальчишки уже вернулись и с аппетитом сметали содержимое тарелок.
— Еда стынет, — сообщила мадам Капель, появившись из-за книжного шкафа.
Мы бросились к своим местам и живо смели представленные яства. Ведьмы стояли у стены, о чём-то тихо болтая. По их невозмутимым лицам невозможно было понять, что они чувствуют, глядя на оголодавшую детвору.
По завершению трапезы подносы растворились в воздухе, а на середину комнаты вышла мадам Капель.
— Теперь, когда вы сыты, чисты и здоровы, мы можем поговорить, — начала она. — Эта комната называется «Нефритовая палата». Здесь вы будете жить до посвящения. Завтра начнутся занятия и завтра же вас распределят к наставникам. — сделав выжидающую паузу, продолжила: — Теперь о правилах. Прежде всего, вам запрещается покидать Нефритовые палаты без сопровождения. Дворец живой, как бы это безумно не звучало. Вы не связаны с ним, а значит можете пострадать или даже погибнуть. Следующий момент – никаких драк, ругани, воровства, покушений и убийств. Вы все равны и обязаны подчинятся старшим колдунам. Я поведала основы, остальное узнаете по ходу обучения. Теперь ложитесь спать. На искусство чар требуется много сил, — с этими словами колдуньи покинули Нефритовые палаты, а канделябры в раз погасли, погрузив комнату во тьму.
Глава 3. Настоящее
Розовое небо плавно перетекало в фиолетовый и синий цвета. На улице смеркалось, но это не мешало трактирам гудеть от звона монет, стука кружек и смеха постояльцев. С заходом солнца самые тёмные уголки городов оживали – трактиры, игорные дома и бархатные.
Я стояла в переулке с полупустым бутылём какой-то мерзкой на вкус дряни, приманивая свою жертву. Мужчины падки на женские чары, но пьяные мужчины – готовы расщепиться на органы ради сладкой ночи – это я усвоила за годы проведённые в «Медной Лисице». Пьяные больше склонны к азарту, поскольку их страхи растворяет алкоголь. Зачем платить куртизанке, если можно найти одинокую мадам и получить удовольствие бесплатно?
Грязный мир порождает грязные способы ради выживания. Колдуньи всегда учили – силу следует копить из собственной боли. Образующаяся энергия получается сильнее, поскольку она несёт след из собственных воспоминаний. Что касается чужих – оно не порицается, хоть и нежелательно, для краткого энергетического подъема мне хватит. Всего-то нужно восстановить ажур… возможно даже останется на некоторые внешние изменения. Терпеть не могу рыжий.
Мимо, пошатываясь, шёл мужчина. Я окликнула его, и подняла бутыль, зазывая продолжить веселье, но тот покачал головой и продолжил шататься по улице.
Неужто мужчины стали порядочными? Мне что теперь, меняться с ними местами и вытаскивать их с улицы в подворотню? Какой кошмар!
Теряя терпение, я вошла в трактир. Выпивка лилась рекой, в ушах стоял гул от громкого хохота. От знакомого запаха пота, мочи и алкоголя меня затошнило. Пробравшись к стойке, я попросила стаканчик бренди-сливовицы. Откинув капюшон, сделала малюсенький глоток… для видимости. Вкус был на удивление чудесный. Работая в «Медной Лисице», мне приходилось иногда пробовать напитки перед покупкой, и они были в разы хуже.
Неужто всё так сильно изменилось за столетие? Спасибо, что язык не изменился, а то бы пришлось крякать, а не говорить!
Тут же мой взгляд зацепился за холст с объявлением. Рисунок игральных костей, дата и место проведения и надписи. Некоторые буквы выглядели незнакомо, но общий смысл был понятен.
Накликала на свою голову! Кто же меня за язык-то тянул?
Я ещё раз прочла объявление. «Состязание в «Терновнике». Сегодня после заката»
Улыбка сама собой появилась на лице, и я поспешила найти игорный дом.
Толпа окружила игровые столы, подбадривая игроков, делая ставки. И пахло здесь в разы приятнее. Я нащупала за поясом кошель с десятком марок. Хватит на одну-две ставки.
— Месье! — крикнула я, подходя к столику, где собирались игроки. — Найдётся местечко?