— Отец перед кончиной хотел посетить состязания, а я же исполнила его последнюю волю, — ай, бессовестная лгунья!
— Он вас лупил, но вы всё равно исполнили его последнюю волю? — его бархатный чарующий голос относил меня чуть ли не на небеса. Кто из нас колдун – я или он?
— В учениях для благородных девиц пишется: «Уважай волю родителей и мужа, и в жизни, и в смерти».
— Старомодная семья?
— К сожалению.
— И чью волю вы уважаете сейчас?
— Волю короля, — я сделала небольшой глоток и ненавязчивая сладость растеклась по языку.
— Матери у вас нет?
— Она умерла много лет назад, — и это отнюдь не было ложью.
— Мне жаль.
— Не стоит, — отмахнулась я.
— Помолвлены?
— Это допрос?
Харрис нагло улыбнулся.
— У меня нет избранника.
— Удивлён, что к такой очаровательной мадам не стоит очередь из женихов… или вы сами их прогоняете?
«Очаровательной». Прозвучи это из уст другого мужчины и я бы не раздумывая оплевала его ядом. Но в его исполнении это звучит… приятно?
— Хотите посвататься? — подыгрываю я, натягивая хищную усмешку.
— А можно? — он вздёрнул бровь.
— А почему нет? — игриво спрашиваю я, перехватываю инициативу и играю с его пальцами.
— Мы только что познакомились.
— Вас это не смутило, когда приглашали меня отметить выигрыш.
Харрис усмехнулся.
— Меня не смутит даже приглашение в постель.
— Правда? — кокетливо удивляюсь я. — Может проверим? На словах все сильны, — наши пальцы переплетаются.
Месье помогает мне подняться, подходит ближе, и шепчет на ухо:
— Не боитесь сгореть со стыда? — его горячее дыхание овеяло шею, и на коже выступили мурашки.
— Знаете старую сказку? Сожжёный заживо восстаёт фениксом, — также шепчу я ему на ухо и касаюсь мочки языком.
— В таком случае, знаю одно местечко.
Харрис привел меня в ночлежку, которая, судя по внешнему виду здания, была построена совсем недавно. Поздоровавшись с хозяином, он сразу же направился к лестнице, из-за чего я сделала вывод, что он не местный, но спрашивать не решаюсь, поскольку возможный ответ гнетущим эхом отзывается в голове.
Оказавшись в тихой тёмной комнатке, стараюсь унять гул сердца. Постель и полы, будто заиндевелые от лунного света. Рядом на тумбочке искривились три оплавленные свечи.
Я прохожу чуть дальше, когда задеваю что-то ногой, и тишину рассекает металлический звон. Опускаю глаза, чтобы рассмотреть это «что-то», как вдруг Харрис обнимает меня сзади, прижимает бёдра к моим ягодицам. Шеи касается горячее дыхание и не менее жгучие поцелуи, которые прокладывают тропинку от челюсти к ключице. Руки шарят по талии – сжимают, гладят, ласкают, пока не поднимаются выше – к грудям. Одна рука наминает пухлую округлость, а вторая снимает пояс, и нащупывает завязки платья.
Хихикаю, когда Харрис ругается, не найдя шнурки. Помогаю ему и атласное одеяние ниспадает к ногам. Он толкает меня к тумбочке, и я послушно прислоняюсь, томно вздыхая от удушающего жара внизу живота.
Харрис на мгновение застывает, проводит пальцами по грубым неровностям на спине. Резко оборачиваюсь, впиваясь в его губы долгим поцелуем. Снимаю рубашку, отшвыриваю, и распутываю завязки штанов. Харрис срывает ленту и мои волосы падают на груди. Он зарывается в них пальцами, целует шею и проводит языком по мочке уха. Вскрикиваю от неожиданности и новой волны жара.
Харрис подхватывает меня и бросает на кровать, навалившись сверху. Рука медленно ползёт от шеи к ложбинке между грудей, животу и лобку. Пальцы касаются клитора и я выгибаюсь от удовольствия. Провожу рукой по его крепкому торсу и ягодицам, пока не подбираюсь к яичками, мягко сжимая их. Харрис вздрагивает, улыбается и спускается к грудям. Ласкает языком сосок, целует, посасывает. Обхватываю ладонями его лицо и притягиваю к себе, желая вновь насладится вкусом его губ.
Он ложится между ног и лёгкими прикосновениями гладит бёдра. По коже пробегают мурашки, и я слегка кусаю его нижнюю губу. Тот шипит, прикусывая мою губу в ответ.
Пальцы, ласкавшие клитор, спускаются ниже – к заветной жаждущей впадинке. Один палец проникает в лоно, и я издаю тихий стон. Отталкиваю его руку, пристраиваюсь ближе и замираю в ожидании. Харрис с тихим смешком прислоняется к шее. Член, твёрдый и горячий, прижался к влажному входу. Я затаила дыхание, и из груди вырвался крик, когда разгоряченная плоть вошла в сады удовольствий. Я прикрыла глаза, обняв мужчину за поясницу, и приподняв ноги. Харрис сжал мои волосы, а второй рукой держал бедро. Он ускорил темп. От толчков заскрипела кровать, порывистое дыхание сменилось громкими стонами. Парализующими тисками меня сковывал подступающий пик. С губ сорвался восторженный крик. Харрис приглушённо зарычал, уткнувшись в подушку. Тяжело дыша, он перекатился на спину.