Я водила пальцами по вязким внутренностям, его тягучим жилам, твердым виткам, пока не нащупала “сердце”. Холодное, несмотря на жаркую среду, и гладкое. Мегалит не хотел отпускать плоть, он жаждал её поглотить, заточить на века в своих каменных объятиях. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем фигурка увидела свет.
— Ягнёнок, — меня охватило удивление, глядя на кучерявое, невинное создание. Даже в неподвижном изваянии я почувствовала мягкость его шерсти и взгляд наивных глаз.
— Умница, — погладил меня по голове наставник и подозвал Элишку.
Я же отошла подальше от остальных. Сердце сжалось от осознания, что прекрасную фигурку придётся уничтожить. Мышцы напряглись, а взгляд сосредоточенно устремился на застывшую шерстку, по которой медленно расползались трещинки. Но усталость накатила быстрее, чем задание было выполнено. Подход за подходом, но фигурка ломаться не желала. Я глубоко вздохнула, запрокинув голову и попыталась снова. И трещин стало больше. Кожей чувствовала – ещё немного и…
— Лорет, тебе помочь? — неожиданно появился сбоку Одд.
И тут фигурка наконец разлетается на кусочки. Юноша содрогнулся в крике, держась за глаз. Между пальцев проступала красная жидкость.
— Одд! — потянулась я в испуге, но не смогла и поднять ноги, будто меня пригвоздили к земле.
— Никому не шевелиться, — приказал наставник, сняв с пояса бурдюк. Он сел возле Одда и притронулся к земле. Та запылала изнутри, алой дорожкой выжгла землю и, будто обернувшись змеем, описала в воздухе обруч, из которого тут же вышла мадам Прилив.
Она выглядела невозмутимой, ничуть не удивлённой, впрочем, как всегда. Нагнувшись к мальчишке, она убрала его руку и оглядела глаз. Вонзившийся осколок тут же упал наземь. Лето смочил руку колдуньи водой, и Прилив прижала ладонь к глазу. Одд больше не стонал, казалось, что какая-то часть него отключилась.
Мадам Прилив встала и мы узрели последствие его непрошенной помощи. Раненый глаз затянулся белой пеленой, на веках застыли багряные слёзы; щёку и переносицу укрыли кровавые разводы.
— Одд, прости, — с сожалением выдавила я, присев. — Прости, я так перед тобой виновата.
Он что-то тихо прошептал, но его ответ перебил крик Элишки. Её кулак с побелевшими костяшками с силой сжимал фигурку быка.
— Зачем ты это сделала?
— Рты закрыли! — взревела мадам Прилив, и кивнула Лето на прощание, прежде, чем скрыться в портале.
— Что он тебе сделал?! — она наклонилась, будто пытаясь сделать шаг, но магия наставника не позволила ей тронуться. Тогда она покраснела, переполненная гневом, и фигурка крошкой сыпалась на землю.
— Я не…
— Молчать! — голос месье Лето раздался, как удар молотом о наковальню – громко и звонко. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос. — Никакой ругани, слышите? Когда-нибудь, если доживёте, вы станете членами ковена. А в ковене нет места вражде и мести. — Он сделал длинную паузу, прежде чем продолжить: — На занятиях никто никому не помогает, — он многозначительно взглянул на Одда, который, кажись, ещё немного и грохнется в обморок. — Вы ещё не обладаете должным уровнем знаний, контроля и силы, чтобы оказывать помощь. Когда придёт время, вы будете работать в парах и сообща – там будет раздолье для добродетели. А теперь возвращаемся во дворец!
Я пошатнулась, когда нечто сковывающее, раскрыло свои стальные объятия. Лицо моё горело от стыда и сожаления. Элишка прошла мимо, злобно зыркнув. Хуан одарил меня едким, насмешливым взглядом и кривой улыбкой. Леви бросил короткий сочувствующий взгляд, прижимая к груди восстановленную мышку.
— Лорет, — тихо позвал меня наставник.
— Месье, — обернулась я, едва сдерживая подступающие слёзы.
Он протянул мне ягнёнка.
— Почему ягнёнок? — спросил месье, убрав руку, когда я потянулась.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Просто получился.
— У овцы много значений, — он крутил фигурку, рассматривая блуждающие по гладкой поверхности блики. — Чистота и непорочность, миролюбие и беззащитность, кроткий нрав и искупление.
— Я не хотела ему навредить, это случайно вышло, — побледнела я, услышав последнее слово.
— А я разве говорил, что ты виновата?