— Спасибо, — хрипло произнесла я и заревела в голос.
Незнакомец подошёл ближе. Лицо его всё также было скрыто в тени. Пальцы, ледяные, как у мертвеца, смахнули мои слёзы.
— Кто ты? — застыла я, будто заколдованная.
Щёки поцеловало пламя, а незнакомец растворился в тени. Красный плащ сверкнул под бледной луной и заискрился, подобно россыпи ярких звёзд.
***
Я с криком распахнула глаза. Во рту чувствовался металлический привкус. Пересохшее горло резало, будто ободранное кошками. Щёки, сгорая, онемели. Всё лицо, как и тело, ломило от боли. Мышцы окаменели, конечности стали неподъемными.
Сверху сидел Хуан, держа меня за ворот платья, а рядом с ним стояла Элишка. В глазах полных страха, я заметила проблеск облегчения.
— Неужели, — раздражённо выдохнул Хуан и, отпустив меня, поднялся.
Я с трудом дотронулась до лица, но ничего не почувствовала, кроме холодного липкого пота на лбу и нечто тёплого и влажного под носом, на губе и подбородке.
— Выглядишь хуже меня, — заметил Леви, высунув голову из-за Элишки.
— Мы думали, Хуан тебя уже прибил, — дрожащим голосом добавила Элишка.
— А что случилось? — хрипло спросила я, морщась от пронзительной боли в горле.
— Что случилось? — вспыхнул вдруг Хуан, прилизывая рукой волосы. — Ты визжала, как полоумная!
— Отец, Русель, спасибо, — дополнила Элишка, присев рядом с Леви.
Отец? Русель? Спасибо?
— Простите, — шёпотом выдала я, держась за больное горло. — Простите…
Глава 5. Настоящее
Пожар разгорелся в сердце, расползался по венам витиеватой паутиной, захлёстывал ноющие мышцы, жег пальцы, безустанно перебирающие налитые багрянцем нити. Казалось, кровь стала жидким огнём, медленно испепеляющим меня изнутри. Грудь сдавило. Стало невыносимо жарко. На мгновение я застыла и громко выдохнула – не вырвался ли из лёгких дым? Капля пота упала на узор с протяжным шипением.
— Попади оно в глотку! — я раздосадованно отбросила накидку на каменную скамью и закрыла глаза, наслаждаясь холодом, пришедшим на смену пламени.
Добычи с той ночи слишком мало. Едва ли сплела половину, как энергия иссякла. Нужно достать ещё.
Харрис – чароборец. Опасность представляет даже обычное появление в Генрике, не говоря уже об охоте за воспоминаниями. Остаётся только…
Медитация.
Я замотала головой, прогоняя пульсацию, возникшую в висках.
— Должен быть другой путь… — голова загудела в поиске.
Я могу уйти в другое поселение, но сколько энергии будет потрачено на портал? Нет, растеряю половину магии. Ловушки? Им требуется четверть луны для заряда и дополнительно придётся покопаться в архиве. Слишком долго.
Как бы не хотелось признавать… медитация – единственный вариант. И мне меньше всего хотелось оставаться наедине с собой, когда кошмар прошлого станет для моего тела реальным.
Я набросила накидку и отправилась к единственной живой душе, которой могу доверить свои чувства. Надеюсь, что живой…
Поднявшись из бездны, направилась в мрачные коридоры восточного крыла, где располагались палаты колдунов… и они сами в ледяном плену. Я провела ладонью по полусгнившей табличке «Хризолитовые палаты» и толкнула дверь, которая с протяжным визгом приоткрыла свои тайны.
В палате царил полумрак, плесень и насекомые. Пыльный воздух забивал лёгкие, оставлял горечь на языке. Я неспешно продвигалась вглубь покоев, не сводя глаз с гигантской глыбы, из-за которой пробивался дневной свет. Лёд бирюзой сверкал изнутри, подсвечивая заключенную фигуру с расставленными в разные стороны конечностями и запрокинутой головой.
— Яхонт, — ладонь коснулась льда. Мышцы содрогнулись, когда по жилам поползла стужа, и я еле оттащила собственную руку с ужасом наблюдая, как скукожилась и покраснела кожа, а на льду остался дымящийся отпечаток.
Кокону не хватает энергии и он попытался вытянуть её из меня. Вновь оглядев кожу, сделала вывод: вручную напитать не получится – лёд, как трясина, затянет в смертельные объятия. И неважно каким способом передавать энергию – через прикосновение или заклинание – прожорливая воронка вынет из тебя душу в любом случае.