Я с осторожностью приблизилась, стараясь не касаться льда.
— Яхонт? — меня не покидала надежда на то, что он всё таки жив и слышит меня. Я внимательно вглядывалась в каждое очертание, каждый застывший драгоценный камень его куртки, каждый палец и перстень, надеясь уловить малейшее движение.
Бестолку.
— Побудь со мной, — прошептала я и постаралась настроиться на предстоящую медитацию, но замерла…
Глаза впились в обожжённую ладонь, затем поднялись на отпечаток и обратно. Я улыбнулась, когда в голове поселилась идея.
— Яхонт, ты голова!
Я тут же выскочила из палат и бросилась в Облачную башню – самую удаленную точку дворца, где ныне располагается портал.
Причина, по которой портал убрали из выжженной комнаты – особая печать, которую чароборцы поставили на на все внешние выходы из дворца. Портал расплёскивает энергию на много футов вокруг и стоит ей коснуться печати, то она становится тревожным колоколом, сзывающим знамена с белым соколом на синем поле.
Когда сотни и сотни ступеней были преодолены, я наконец добралась до заветной двери, но та не поддавалась. Слышалось угрюмое завывание ветра, пробирающее до костей даже сквозь толстое дерево. Пальцы сложились в знак, направили энергию в дверь и что-то громко треснула с той стороны. Хорошо я не потратила всю энергию.
Теперь дверь поддалась, и стоило её приоткрыть, как на пол грохнулась толстая наледь и разбилась на несколько крупных кусков. Они преграждали двери путь и мне не оставалось ничего, кроме лезть в образовавшуюся щель.
Ветер ударил в лицо. Со всей ненавистью жалил кожу холодом. Я сделала привычное движение – провела ладонью от плеча к бёдрам, и зашипела, когда накидка не преобразовалась в плащ. Казалось, что сердце замедлилось. Веки смыкались и из уголков проступали холодные слёзы. Я размеренно выдохнула густое облачко пара, пытаясь согреть разболевшиеся зубы. Ладони сплелись в знаке и ударили в лёд на полу. Тот треснул, засверкал оранжевыми бликами изнутри. Жар обдал лицо и шею, и по коже поползли мурашки. Пламя вырвалось изо льда, очертило в воздухе круг, внутри которого пространство исказилось до размытых пятен.
Путешествие прошло по обыкновению отвратительно. Портал выплюнул меня лицом в траву, как горькую ягоду, прежде чем исчезнуть, оставив дым, выжженное пятно и куски горящей травы.
Слюна наполнила рот, желудок скрутило, когда на зубах заскрипела земля и я от души прокашлялась и поплевалась. Стоило тошноте убраться, как я вдохнула полной грудью, затушила разгорающийся пожар и поднялась на холм, откуда было отчётливо видно группу монолитов в форме человеческой ладони. Я крепко сжала накидку, словно вещая: «терпи, дорогая».
«Длань Вседержателя даёт краткосрочную магию, её обычно зовут “неправильной”. Она мягкая, как глина, и если ничего вовремя не слепить, то она просто улетучится» — рассказывал Лето на одном из занятий уже после инцидента с Оддом.
В памяти всплыл ягнёнок, хрупкий и гладкий, сладко дремлющий в чаше из ладоней.
— Фигурка лишь одна из тысяч форм, которые способна принимать быстрая магия… — тихо повторила я слова наставника и двинулась к монолитам.
Трава шуршала, похрустывала под ногами, хватала подол, просила остановиться. Разумом я тоже понимала – идея дрянь, но всяко лучше медитации.
Нас рано учат взаимодействию с подобными источниками, ибо колдовье сердце юно и не способно принимать или управлять большими потоками энергии. Когда тело полнится от магии, оно отражает излишки, как зеркало свет. Но не с Дланью. Излишки магии уходят в монолит и задерживаются там на некоторое время, пока не рассеятся. Состоявшимся колдунам стоит быть осторожнее. Если не укротить большой поток, то он, как говорил Лето, имеет неприятное свойство убивать временного хозяина.
Что ж… кое-какие знания остались, теперь следует применить их с умом, а самое главное – с осторожностью.