Я поглядела на небо залитое лазурью и несколькими небрежными мазками облаков. Сейчас мы это исправим. Эти холмы давно не знали пасмурной погодки.
Ладонь коснулась монолита, холодного и шершавого. Я будто перенеслась на сотню лет назад. Погожий денёк. Рядом стоит Лето, его бархатный голос доносится до уха. Сзади тихонько трепятся соученики, дожидаясь своей очереди.
Но их нет, а вот шепоток вполне себе реален.
Волосы на затылке встали дыбом, когда холодок ужаса скользнул по пояснице в ожидании удара. Я обернулась, сложив знак барьера, и громыхание небес потревожило воздух, давая знать о своём недовольстве.
Из высокой травы возникли две…три… четыре… четыре фигуры. Пара мужчин и пара женщин. И судя по их безумным взглядам, хищным оскалам… Будет больно.
— Давненько я не встречала пискунов, — я убрала барьер, чтобы сэкономить силы. Четверо на одного – понадобится каждая частичка магии и уйма мастерства, чтобы выйти невредимой. Но сердце кричало: «Дура, верни щит, ты беззащитна!» Сейчас мне бы очень пригодилась работоспособная накидка с её свойством частично поглощать боевые заклинания. Но имеем что имеем – придётся разыгрывать партию в проигрышном положении.
— Ковенская? — прищурилась женщина.
Пискуны подкрадывались со всех сторон, подходили всё ближе и ближе. Все четверо были потрёпаные, сморщенные, как старики, но это обман. В отличии от естественного старения магическое проявляется в синюшных морщинах, ярко выраженных бородавках и главное – помутнении рассудка. Движения дёрганные, хаотичные; дыхание частое, неравномерное – последствия частых медитаций. Так что я предположила, что им около тридцати, если не меньше. Больно здоровыми выглядят.
— Ещё шаг и вы отправитесь в глотку, — пригрозила я, расставив руки так, чтобы совершить контратаку.
— Последний сказал тоже самое, — один из мужчин поедал меня глазами, но ему было нужно не физическое тело. Как кровососов из сказок привлекает кровь, так и пискунов привлекает энергия.
Я прильнула к монолиту спиной. Могла бы и ладонь прислонить, забрать силу, но отмела эту мысль. Я могу дезориентироваться и стать уязвимой, а могу и в панике не справиться с потоком и погибнуть. Да и в любом случае – нельзя поглощать скоротечную магию несколько раз в короткий срок. Так и сгореть недолго.
Пискуны остановились примерно в четырнадцати футах от меня.
— Последний? — спросила я, внимательно следя за каждым движением противников.
— Беловолосый Колдотворец, — прошипела другая, нервно подёргивая плечом.
— Что за беловолосый Колдотворец? — я вздрогнула, когда они синхронно сделали ещё несколько шажков.
— Уз-знаешь в-в обмен н-на кое-что, — снова по-змеиному прошипела пискунья.
— Что вы хотите? — я не ожидала ничего хорошего, но лучше потянуть время и что-то придумать, чем бездумно бросаться в заранее проигранный бой. Пискуны в частых медитациях обретают иммунитет к боли и это несколько усложняет задачу.
— Энергию, — первая женщина ткнула синим пальцем на монолит. Она выглядела менее безумной, чем её товарищи.
Энергетические свиньи… всё бы им пожрать.
— Х-м… ладно… ладно, хорошо, — я выпрямилась, старалась сохранять спокойствие, но была готова к внезапной атаке… надеюсь, что готова. — Кто… кто из вас… кто из вас Колдотворец? — я обвела их строгим взглядом.
Мужчины одновременно выступили вперёд, поглядели друг на друга, сделали ещё шаг, затем следующий… но уже друг к другу. Им только рогов не хватает… Пискуны набычились, пыхтели друг на друга, сверлили взглядами, будто пытались задавить друг друга в немой перепалке.
Я предполагала, что так будет. У пискунов нет Колдотворцев, потому они не считаются полноценным ковеном. Яхонт рассказывал, что стайки пискунов часто распадаются из-за делёжки “короны” из глины и палок.
— Думаешь, — пискунья сделала угрожающий шаг ко мне, — ты первая, кто пытается нас поссорить?
— О-у, никак нет, мадам, — я сделала легкий поклон. — Мне действительно требуется ваш… владыка…
Краем глаза наблюдала за мужчинами, слегка бьющих друг друга в грудь.
— Они безнадежные болваны… — прошипела пискунья и решительно приблизилась. Я отшатнулась, по мышцам потекла волна разряда. Но женщина упёрлась обеими руками в монолит и бросила презрительный взгляд. — Чего тупишь? Что делать-то?