Я огляделась. С одной стороны – Пик Волшбы возвышался над долиной, с других – бескрайний лес. Вспомнив озеро, остановилась и, глядя на Пик, попыталась просчитать его примерное местоположение. Было бы проще, видя солнце, но это недоступная сейчас роскошь, как и тепло. Впрочем, пока буду шагать по снегу – быстро согреюсь. Я поглядела на протоптанную впереди тропу. Ребята исчезли.
Снова решили поиздеваться?
Выругавшись, пошла по следам. Кровь застучала в висках. Они резко оборвались в голых зарослях колючего кустарника.
— Я вам гончая по следу идти? — прошипела я со всей ненавистью, и развернулась на пятках, подя по направлению к озеру. — Ладно, Хуан меня терпеть не может, Элишка ему поддакивает, в рот заглядывает… но Леви? Как тень за ними бегает, — я поплотнее укуталась в плащ. — В пекло! Пусть гуляет кучка бездарей. Без них справлюсь.
Если ещё выйду из этого треклятого леса, не наткнувшись на шакалов. Удача иногда слишком сильно мне благоволит. Слишком.
Стволы. Снег. Кусты. Стволы. Снег. Кусты.
Будто хожу по кругу. И кто здесь ещё бездарность?
Элишка два года прожила одна в глухом лесу, прежде чем её забрал Воитель. Хуана вытащили с детской бойцовой ямы. Одна в лесу, как дома, а второму бой насмерть – не новость. Мне – домашней, истерзанной кнутом девочке – как быть? Шакалом винца подлить, чтобы не загрызли? Зиме спеть да поплясать? А веткам ленточки вязать?
Мой крик прорезает воздух, и ноги прожигает холод.
— Тут… точно надо… символы искать… а не гибель? — бурчала себе под нос, вылезая из западни. — Колдуны где-то просчитались.
Отряхиваюсь и шагаю дальше. Нелепые обстоятельства не должны меня остановить. Поправляя юбки, замечаю едва заметное свечение из-под рукава. Яхонт на браслете мерцает. К чему это? Может, так нас отслеживают, как с кулоном? Почему мигает? Не понятно, но на всякий случай огляделась. Вдруг это предупреждение, а я тут ушами хлопаю. Всё тихо, если не считать завывания ветра где-то вдали… или шакала. Как вообще воют шакалы?
От одной мысли о надвигающейся угрозе внутри похолодело. Лучше ускорить шаг и быть начеку. По спине бегут мурашки, будто кто-то следит за мной. Всматриваюсь в каждый сучок, но ничего не замечаю. Насколько шакалов вообще возможно заметить? Какого они цвета?
Под ногой что-то хрустнуло и я подпрыгиваю, замечая скрытые под снегом кости.
— Как мило. Поели и не убрали за собой, — пытаюсь скрасить усиливающийся страх, вытирая об плащ скользкие ладони. — Надеюсь, вы не выбрали меня главным блюдом. Колдуны очень горькие и жёсткие.
Но я ведь не колдунья… — мелькнуло в голове, но тут же прогнала эту мысль, убеждая себя в обратном.
— Где уже это озеро? — я оглянулась, чтобы сверить путь с Пиком Волшбы, и тут же дала дёру, заметив движение за стволами.
Я не знаю куда бегу. Лес стал единым серым пятном. Горло прожигает морозный воздух, кусает за горящее лицо. Рьяный стук сердца засел в голове. В желудке грузом повис камень. Ноги утопали в снегу.
Крик. Холодная земля.
Меня охватила такая слабость, что вздох требовал величайших усилий. Перед глазами замаячили чёрным мошки. С трудом подняв голову, я обнаружила, что провалилась в яму. Рыхлая почва не осела и здесь не было снега. Это ловушка для испытания. Но сейчас я не в состоянии вылезти отсюда, поэтому отползла к стене и прижалась к мёрзлой земле, переводя дыхание.
Взгляд снова зацепился за браслет. Камень стал ещё ярче. Я взвизгнула, когда сверху свалился снег.
— Вседержатель… — хрипло выдавила я, уткнувшись в рукав, пытаясь проглотить вязкий ком, застрявший в горле.
Джерхард, выдыхая густой пар, опёрся локтём на колено, оглядывая западню, в которую я угодила.
— Хорошая пробежка, — покачал он головой.
— Ты меня напугал! — вырвалось в сердцах.
— Ты сама себя напугала, — криво улыбнулся хеориец.
Это неважно, — хотелось ответить мне, но новая волна слабости и сильной тошноты помешали.