— Ты как? — спросил юноша, не получив ответа. — Поранилась?
Я отрицательно покачала головой, пытаясь справиться с изнывающим желудком.
Тогда Джерхард плавно опустился на дно и присел рядом.
— Что ты делаешь? — недоумевала я.
— Хочешь, чтобы я тебя оставил?
— Ты в другой команде! Мы… соперники…
— Состязание не отменяет помощи. — Он внимательно оглядел меня и щёлкнул языком, — тем более… ты хорошенькая.
— Фу! Не говори так обо мне! Никогда! — поморщилась я. Его слова напомнили мне о месье Филе.
— Извини, — растерялся Джерхард. — Всегда думал, что девочки любят, когда их зовут «милыми», «хорошенькими», «красивыми».
— Кому-то может и нравится, но мне нет. И вообще… зачем ты это говоришь?
— Что говорю? Что ты хорошенькая? — насмешливо передразнил меня Джерхард.
Я скривилась.
— Ладно, недотрога. Не дуйся на меня. Лучше скажи – почему ты одна?
— Сама ушла, — потупила я взгляд на покрасневшие ладони.
В ответ Джерхард протянул свои перчатки. Я улыбнулась и показала кулон.
— Он меня греет.
— Может, камень тебя и согревает, но дотрагиваться до снега всё равно холодно. Да ты и вспотела. Колдуны тоже болеют. — Он потряс перчатки. — Бери.
Я не удержалась от его настойчивости и надела перчатки. Они были большеваты, но капелька магии и теперь пара мне в самый раз.
— Как себя чувствуешь? — тепло спросил он.
— Лучше, — я смутилась от его пристального взгляда.
— Тогда идём? — он поднялся, осмотрел края ямы и протянул мне руку. Явно намереваясь помочь мне выбраться.
— Я сама.
Под юбку забрался ветер, охватил тентаклями голени, бёдра, лодыжки и, вознесся над ловушкой, опустил на снега.
— Хорошая техника, — заметил Джерхард, приземлившись рядом.
— Хороший наставник, — ответила я.
— И способная ученица, — кокетливо добавил юноша.
— Перестань. Ты не знаешь, какая я ученица.
— Очень милая, — произнёс он с ухмылкой.
— Вот жук! — я пнула в него снег, стараясь изобразить искреннее недовольство его словами. Но от его хохота губы невольно изгибались в улыбке.
Дальше мы шли молча. Но время от времени Джерхард бросал на меня взгляды, но не решался что-то сказать.
— Почему ты так назвал меня? — нарушила я тишину.
— Как?
— М-м… Хорошенькой… Милой…
— Потому что я так подумал, и озвучил. Прости, если обидел. Обычно на похвалу не обижаются.
— Я не обижаюсь. Просто, — глубоко вздохнула, вспоминая годы в игорном доме, — после этих слов со мной что-то приключается. И всегда плохое. Но… я тебя не виню. Ты ведь не знал.
— Как мне тогда выразить своё восхищение? — Джерхард остановился и уставился на меня в ожидании.
— А это важно? — стушевалась я.
— Да, — кивнул он. — Мне нравятся твои веснушки и ямочки на щеках. — Он указал на выбившуюся из-под платка прядь, — по пальцам могу сосчитать рыжих девушек. Необычно.
К лицу прилила кровь и я отвернулась, заправляя прядку.
— Ох, похоже я методом тыка нашёл ключик к твоему смущению, — ухмыльнулся Джерхард. — Мне нравится.
Ещё бы тебе не нравилось. Ты ведь этого и добивался!
— Куда мы идём? — постаралась я перевести тему. — И где твои друзья?
— Мы идём на озеро, а моя команда решила разделиться.
— Зачем? Ведь в Долине обитают шакалы!
— Если знаешь, что здесь шакалы, то зачем ушла от своих? — в голосе слышался упрёк. Он точно понял, что я солгала. Ну хоть в одном мы сошлись – идём на озеро.
— А зачем мы идём на озеро? — решила я не отвечать на его оскорбительный вопрос.
— По пути сюда не видела монолит? Он стоит посреди озера. Возможно он как-то связан с тремя элементами.
— Не… а может и видела — задумалась я, припоминая чёрный вихрь посреди заледеневшего озера. — Что тебе известно про три элемента силы?
— Почти ничего. А у тебя есть догадки?
— Нет, — решила я умолчать о своих предположениях. В конце концов это ведь состязание. — Что значит «почти»?