— Три символа должно что-то объединять. Но в мире очень многое принимается за символ силы… Для кого-то это корона, для кого-то рабовладение, для кого-то кошель, — пояснил он.
— Три магических символа силы – это и так ясно.
— Сколько таких «символов» в магии известно тебе?
— Артефакты, навыки, ковен, Колдотворец…
— И что из этого может быть символом? — перебил меня Джерхард. И когда я не ответила, добавил: — Магия уже сама по себе сила. Искать её символы всё равно, что искать ветер в поле.
И тут мне явилось озарение.
— Так, может нужно искать не символы магии, а её источники?
Джерхард хмыкнул и обернулся через плечо.
— Это предположение имеет право на жизнь. Ведь получается, один из символов уже известен, — он указал на затуманенный Пик Волшбы.
— Но ведь символы нужно возложить на алтарь? Значит, где-то лежит фигурка алтаря или… кровавой луны.
— С чего ты взяла, что это должна быть фигурка?
— Это… логично? — непонимающе протянула я.
Джерхард тихо рассмеялся.
— Тебе что-то известно, да? — нахмурилась я, чувствуя подвох.
— Не больше, чем тебе.
— Лжец, — буркнула я.
Раздался свист тонкий, по-щенячьему жалобный. Мы замерли, вслушиваясь в окружение.
— Вперёд беги, — спокойно произнёс Джерхард, глядя в сторону звуков.
— А ты? — замешкалась я, пытаясь что-то разглядеть меж стволов.
— Беги вперёд, не сворачивая. Я найду тебя, недотрога, — он мягко подтолкнул меня вперёд. — Беги! — выпалил он резко.
И я побежала, но в этот раз смотря под ноги. Вой становился всё громче. По спине пробежал холодок. Писклявый вой превратился в скрежещущий, утробный рык, хватающий за самую душу. В сердце вцепились клыки ужаса и повисли на нём камнем. В ушах раздался топот, медленный и громоздкий. Щенок стал зверем.
Я схватилась за дерево, когда снег под ногами сменил лёд. Оглушающая тишина, лишь где-то вдали издавал протяжный писк одинокий шакал-перевёртыш. Голубовато-мутная поверхность отражала всю серость дня. Осторожно ступив на гладь, заметила, что перчатки порвались. А если бы их не было? Страшно представить, что осталось бы от ладоней!
Сделав ещё несколько робких шажков, поняла, лёд достаточно крепкий. По крайней мере на берегу.
Озеро окружено стройными рядами древних сосен. Где-то из-под льда торчали валуны. Встречались островки с редкими молодыми деревцами и кустарниками. И посреди озера монолит, вихрем закручивающийся к небу. Чёрный со сверкающими серебром рёбрами. Он действительно волшебный. Подойдя ещё ближе, заметила застывшие в зиме капли. Они сбегали по спирали в озеро, пока не явились холода.
Возможно, символ здесь.
Я сняла перчатку и дотронулась до монолита. На удивление шершавый, хотя по виду и не скажешь; холодный, даже леденящий. Я одёрнула руку.
Нет. Этот камень безжизненный. Мы что-то упустили или… нас обвели вокруг пальца.
Кожу жгло, по ладони расплывалось синее пятно. Но прежде, чем я успела что-то понять, вновь угодила в снег и проехалась по льду. Едва осознав произошедшее, подняла взгляд на обидчика.
Хуан.
Он приложил руку к монолиту, с усмешкой глядя на моё жалкое положение. Я же огляделась, ища Элишку и Леви, но их нигде не было видно. Под ладонью раздалось тепло и влага. Синее пятно стало фиолетовым. Кожа потрескалась и сочилась кровью, оставляя отпечаток на льду, но он тут же его проглотил, как и капающую из ран жидкость. Лёд засветился изнутри северным сиянием. Очень слабым, едва различимым сквозь мутную толщу. Символ там! Если только ни одно но…
Значит, только ты и я.
Приподнявшись на локтях и едва улыбнувшись, уставилась на Хуана. Судя по всему он не понял, что помог мне найти символ.
Он глядел на меня. Я глядела на него. Уголки его губ, которые украшал оставленный Джерхардом синяк, стали подрагивать. Желваки нервно заходили, как и складки на лбу.
— Ой, тебе больно что ли? — с ядовитой усмешкой выдавила я.
Тот что-то невнятно прошипел и одёрнул руку, прижав её к животу. На мгновение мне померещилось, что мальчик заплакал. А когда он поднял на меня гневный взгляд, поняла – не показалось.