— Боль – вот источник, — он поднял мою раненую руку ладонью вверх. — Как я и сказал: тебе остаётся сложить сердце на алтарь и брызнуть немного крови.
— А если нужны не источники? А действительно символы? — засомневалась я. — Может, мы что-то упустили?
— Поверь, недотрога, я уверен.
— Почему? — теперь меня больше смущала его непоколебимая уверенность.
— Пусть это останется моей маленькой тайной, — он подмигнул.
— Ну уж нет! — топнула я ногой. — Выкладывай! Тебе кто-то из старших рассказал? Или может подслушал?
— Ох, ты меня раскусила! — он схватился за сердце и я закатила глаза. — Теперь веди меня на Пик и сдай Колдотворцам. Ах, жулик! Да как я посмел!
— Мы вместе её достали, так вместе и вознесём. Твои труды должны быть вознаграждены. Пусть немного и нечестные… — снизошла я и продолжила идти, по щиколотки утопая в снегу.
— Предпочту уступить мадам Недотроге все заслуги. В знак моей бесконечной симпатии, — ехидно улыбнулся он.
— Перестань клясться мне в симпатиях. Я начинаю думать, что моя заслуга только во внешности.
— Хм, в этих словах точно есть доля истины.
— Ты всем красивым девушкам помогаешь?
— Всем красоткам, что этого заслуживают.
— И чем заслужила я?
— Ты красива.
— О, Вседержатель! — прошипела я, недовольно зыркая на спутника. Какой же вздор ты несёшь…
— Хотелось бы быть в одном ковене, — подмигнул он.
— Хорошо, что это не так, — скривилась я. — С ума можно сойти от такого количества комплиментов.
— Тебе никто не говорил комплиментов? — удивился он, вздёрнув бровь.
— Напротив. Я их слышала столько, что начинает тошнить.
— А такие красавчики, как я?
Я вяло улыбнулась, покручивая сферу.
Самовлюблённый негодяй.
— Мне бы твою уверенность…
Я вздрогнула от крика где-то сбоку и завидев летящие комья снега и земли, выставила перед собой руки. Атака разлетелась в стороны, столкнувшись с мерцающим барьером.
— И кто-то говорил про уверенность? — Джерхард сделал несколько шагов на встречу Хуану и Элишке, казалось он вовсе не был удивлён их возвращению. — Так отбери у них! Глянь, как хлещет во все стороны, — с издёвкой протянул он. — Я уже и сам обзавидовался.
— Если дело касается чести… — прошипел Хуан, прижимая к животу фиолетовую опухшую ладонь.
— Странно, что ты вообще знаешь это слово. Вот только что толку от набора букв, если смысл не дошёл до твоего ума? — перебил его Джерхард. И не дав вставить и слова, продолжил: — Надоело мне с тобой няньчиться. Хочешь решить всё по чести? — в его руке возникла перчатка, которая тут же рухнула к ногами Хуана. — Принимай вызов, сосунок.
Он ведь это не серьёзно. Да? Или… нет?
Мой взгляд пересёкся с Элишкой. Пыл её поутих, и она замерла в ожидании ответа Хуана.
— Решим наши недопонимания, как настоящие мужчины, — добавил Джерхард с лукавой улыбкой. — Поборимся за наших женщин, символ… — его ладонь коснулась снега и вытянула затерявшийся шарик, —... и жизнь, — с последним словом бросил через плечо колдовье сердце, который я тут же словила.
— Ты что удумал? — прошептала я, но Джерхард не ответил, продолжал сверлить взглядом оппонента.
— Ты обезумел? Мы ученики Воителя! Не смей такого предлагать! — вступилась Элишка, выпятив грудь.
— Серьёзно, сосунок? Ты позволяешь женщине говорить за себя? Может, она и вызов вместо тебя примет?
Хуан резким движением оттолкнул Элишку и сделал два шага вперёд.
— Тебя заждались в глотке, — Хуан расставил руки в стороны.
Сверху раздались многочисленные трески. Обломанные сосновые ветви закружились над головой хозяина, сбросили хвою, а концы истончились в колья.
— Хорошая техника, — покачал головой Джерхард и из дымящейся ладони возникло копьё. — Но моя лучше.