***
Господин пал. Силы почти на исходе. Обсидиановый цветок – последняя надежда ковена.
Меня окружили чароборцы. Я уворачивалась, металась, словно пойманная ласточка, но это лишь отсрочка. Нужно действовать. Сил почти не осталось, придётся выкручиваться другим способом.
Выпад противника пришёлся по лицу. Рдеющие струйки пропитали белый ворот платья. Лезвие скользнуло, будто по маслу, оставив на моей щеке и губах рану. Саднящую, пульсирующую, плачущую боль перекрывает страх и ярость, наполняющие меня решимостью.
Новый выпад. Уклоняюсь понизу, оставляя одного противника позади. Второй ловит меня, замахнувшись клинком на уровне шеи. Я выставила руки и ажурная накидка сплелась в прочный доспех. Лезвие, соприкасаясь с зачарованным узором, покрывается сияющими символами, и рассекает ткань, но не оставляет ни следа на моём теле. Накидка ярко алеет, затем тухнет, распадаясь на завитки, дрожащие, будто пушистая бахрома. Первый чароборец успевает нанести удар, прежде, чем я среагировала и увернулась. Клинок цепляет скулу, затем волосы, достигая шёлковой ленты. Толкнула чароборца плечом. Волосы разметались и краем глаза уловила ниспадающую прядь.
Пока кольчужные трутни отходили от выпадов, успела дать дёру. Забежав в тронный зал, я взлетела по ступеням. Над троном покоилась угасшая сфера, тесно связанная со своим властителем.
Собрав крови с губ, я внедрила ладонь в сферу. Она обволакивала кожу, словно вода, кровь разнеслась по её спиралям, достигая желанного – обсидианового цветка. Тот, кружа в медленном танце, сел на кончики пальцев, и я с осторожностью прижала его к груди.
Опустилась и вжалась в трон, когда подоспел отряд чароборцев.
— Не самое безопасное место для тебя, — цветок пульсировал энергией, трепетал от аромата ведьминской крови.
Бутон распустился, став ещё краше, лепестки и сердцевина заалели. Взмах ладони и вокруг выросла стена, затем купол. Звуки, запахи, цвета притупились за толщей льда. Ледяная крепость, ледяная обитель. Холод коснулся кожи. Стужа пробралась в лёгкие и сонливость захлестнула мой разум. Я с радостью поддалась, зная, что обсидиановый цветок – сердце господина – в безопасности.
Глава 1. Настоящее
Меня окатила волна жара. Заледенелое тело не слушалось, и я с трудом разомкнула веки.
Тепло исходило от бутона. За время проведённое во льдах, лепестки сжались в тугой кокон, покрытый алыми прожилками, пульсирующими под стать моему сердцу. Вокруг царила темнота, и лишь карминовая паутина цветка зияла в беспросветном мраке.
Я выдохнула от радости, но вышел лишь сдавленный писк. Лёд понемногу рассеивался, начиная со свода. Но напряглась, когда послышались глухие стуки и трески. Так и должно быть?
Клетка раскололась, тысячи трещин окружили меня и наполнились алым светом, прежде чем разлететься на миллионы осколков и пыль.
Стало легко, настолько, что тело не поддалось и рухнуло. Мышцы окаменели, а на движение реагировали острой пронзающей болью, словно сотня кинжалов воткнулась разом. Изо рта вырвалось тяжёлое, холодное облачко и устремилось вниз. Теперь меня трясло и клинки впились в мышцы. Холод, жуткий и невыносимый, охватил тело.
Шаги, медленные и шаркающие, донеслись до моих ушей, но я не могла повернуть голову. Тело не подчинялось. Но какое облегчения я испытала, когда рядом присела мадам Капель, или скорее её состарившаяся копия. Кожа обвисла, покрылась пятнами, собралась в многочисленные складки. Глаза вокруг синие и опухшие. А волосы почти полностью съела седина. Не думала, что старшая из ковена настолько стара.
Хотела улыбнуться, воскликнуть, что мы выжили, но получился лишь жалкий хрип.
— Тише, — колдунья положила ладонь на мои волосы. — Скоро всё пройдёт, — она перевела взгляд на цветок, продолжающий парить над местом заточения. — Ты справилась, Ажур. Ты справилась…
— М-ы-ы, — с дрожью получилось выдавить.
Капель улыбнулась, осторожно стряхивая кусочки льда.
— Мы справились, — повторила она и улыбка померкла. — И с остальным мы должны справиться безупречно.
Дрожь медленно отступала. Я перестала дышать холодом и наконец обрела чувствительность в пальцах. Шевелить ими удавалось с трудом, но хотя бы без боли. Спустя несколько мгновений смогла встать на четвереньки, и уже с помощью Капель, которая продолжала оставаться рядом, встала на ноги. Неуверенно, шатаясь, будто разучилась ходить за время ледяного плена.