Я остановилась возле прилавка. Рыжие кудряшки, освобождаемые ветром, лезли в глаза и щекотали нос.
— Огненная мадам, головные уборы на любой вкус, — приветливо подскочила торговка, указывая на товар.
А товара здесь немало – платки, повязки, ленты, шляпки, венцы. С бахрамой и вуалью, с бубенцами и плюмажем, с бисером и тесьмой, с мехами и кружевами.
— Платок, мадам, — попросила я, рассматривая богато расшитые серебром уборы.
Женщина принесла несколько зелёных платков и повязок.
— Только платки и только белые, — сразу отмахнулась я от предложенного.
Торговка цокнула и убрала повязки в сторонку, а платки расправила, пристально вглядываясь узоры, и произнесла:
— Белый – маркий, да и траурный. А зелёный к вашему платью подходит, — она протянула платок. — Гляньте, какие узоры. Вышивка из шёлковых нитей. Или… — она взяла платок, расшитый серебром.
— Мой отец не так давно умер, — перебила я трындящую без устали торговку. — Мне нужен белый платок.
Женщина пожала плечами и достала новый товар. Губы её скривились от моего недоуменного взгляда.
Ты издеваешься? — хотела я выпалить, когда передо мной предстали серые, кремовые и даже откровенно жёлтые куски материи.
— Какая разница в чём отпевать? — торговка перешла в наступление.
От изумления у меня отвисла челюсть.
— Ты глухая или тупая? — сорвалась я. — Мне плевать в чём разница. Нужен белый платок.
— Знаешь что? — покраснела торговка, сметая весь товар подальше от меня. — Катись отсюда, нищенка. Не то мой муж выдерет тебе все космы, что и платок не понадобится! — её щёки забавно надулись в унисон с ноздрями.
Я хотела было ответить, когда чьи-то руки обхватили мои плечи, и застыла, узнав голос.
— Зовите своего мужа. Обсудим ваше обращение с моей женой, — грубо заговорил Харрис.
Женой? — от сей возмутительного заявления я нахмурилась. Хотя недавно сама им пугала наглую молодёжь.
— Простите, месье, — расплылась торговка. — Простите грешную. Чего желаете? Всё к вашим услугам.
— Что ты хотела? — тёплое дыхание коснулось уха и я вздрогнула, будто пронзённая молнией.
— Белый платок, — повторила я, смутившись от столь тесного контакта посреди людной улицы.
— Моя женщина хочет белый платок, — уверенно повторил Харрис.
Почему от его слов к лицу приливает кровь?
Торговка заметалась, шурша под прилавком.
— Я тебя не смущаю? — прошептал Харрис.
— Нисколько, — чуточку солгала я, искоса поглядывая на других людей. Но всем, кажись, было плевать на неподобающее поведение чароборца.
Вот тебе и сотня лет. И долго мне привыкать к этим нравам? Дикость какая-то!
Женщина тем временем достала серые платки.
— Простите, месье. Белых нет, — промямлила она, потупив взгляд.
— Не у меня прощения проси, — отчеканил чароборец.
— Простите, мадам, — выдавила торговка с лицом гранатового цвета.
— Сразу нельзя было сказать? — разочаровалась я, и указала на простецкий бледно-зелёный платок.
Я достала из кармана монеты, но Харрис перехватил мою руку.
— В счёт извинений, — отчебучил он, на что торговка лишь печально покачала головой.
— Сколько? — я сбросила руку чароборца, окинув его злым взглядом.
— Нисколько-нисколько, мадам! — поспешила отмахнуться торговка.
— Я уже говорила, что мне плевать? — я бросила все имеющиеся монеты и смерила её раздраженным взглядом.
Харрис громко вздохнул.
— Моя женщина так добра. Бери, коль она оказывает тебе милость, — бросил чароборец, когда торговка замешкалась, не решаясь брать деньги.
Рассмотрела платок поближе, не скрывая разочарования. И прежде, чем примерила его, Харрис потянул меня по улочке.
— Слышал, мы теперь женаты?
Я смутилась.
— Они отобрали мою одежду. Что мне оставалось?