— Я тебя сейчас убью!
Отлично, все высказались. Осталась только Капель.
Я сверлила её взглядом, как и она меня. Пусть она и застыла, как ледяная статуя, но в глазах её читался гнев, изумление… нет, ярость и ошеломление. Она будто язык проглотила. Забавно…
Снегирь и Фиалка продолжали что-то кричать, но я их не слышала. Я ждала Капель. Её реакции. Её крика. Время продолжало течь, но старшая колдунья даже рта не открыла. Она думала, и думала столь свирепо, что из ушей только пар не шёл.
— Заткнитесь! Обе заткнитесь! — наконец пришла в себя Капель и поднялась, похрустывая коленями. — Ажур, ты подвергла риску всё наше дело! Весь ковен! — неистово размахивала она руками.
— Я знаю, — задрала подбородок, демонстрируя уверенность, хотя сердце колотилось до боли, до трещин в рёбрах, а мышцы едва не сводило от разлившегося по телу жара.
— Знаешь? — она сделала угрожающий рывок. Сердце ухнуло и я покачнулась. — Ты осознанно ведёшь нас к гибели. — прошипела она уже тише, и наклонилась к моему лицу. — За это убивают… мадам Ажур.
Я чуть наклонилась к ней, не разрывая зрительного контакта:
— Вы. Ничего. Не знаете, — отчеканила я и слова прокатились глухом эхом по залу.
— Так расскажи. Что подтолкнуло тебя на предательство? — процедила Капель сквозь зубы.
— Этому нет оправдания! — вмешалась Снегирь.
— Рот закрой! — выпалила Капель и колдунья пошатнулась, словно от пощёчины. — Давай, мадам Ажур, мы все тебя слушаем, — она присела рядом, впившись в моё лицо глазами… или, скорее, разрывая моё лицо глазами.
— Харрис приведёт нас к артефактам, — начала я. — Он из Кёльбенбурга. Сменяется через два месяца. Отличная возможность, чтобы проверить Цитадель ордена на предмет артефактов.
Капель издала едкий смешок:
— И как же наша мадам Ажур попадёт в Цитадель?
— Я не говорила “попасть в Цитадель”... я сказала “привести к артефактам”, — поправила я старшую колдунью. — Если артефакты в Цитадели, то мы почувствуем их. Если артефакты под городом – почувствуем, если во дворце…
— Если-если-если… — нетерпеливо перебила Капель. — А если Харрис тебя раскроет? Ты об этом думала?
— Не раскроет, — процедила я.
— Ты идиотка, раз полагаешься на удачу, — Капель вскочила, будто некоторое время назад её суставы не хрустели, требуя покоя. — Прошло девяносто лет! Чароборцы живут охотой на ведьм. Они совершенствуют своё оружие, свои оковы, свои руны! Более чем уверена – Харрис прекрасно знает кто ты. Не знаю какими сладкими речами он тебя поит, но голову тебе запудрил ядрёными белилами! Он – твоя смерть, Ажур. Он – наша смерть. Меня поражает твоя наивность!
— Есть мысли получше? Без артефактов нам не пробудить Колдотворца!
— Если нас перебьют, то уже не важно в чьих руках осядут артефакты! Мы вчетвером – самые главные инструменты ковена. Никому из нас нельзя умирать, — Капель заметно остыла и заняла своё место напротив меня. — Впредь, не смей принимать такие решения без моего одобрения. Пока Колдотворец не возрожден, я – глава ковена. Заруби это себе на носу.
Я покачала головой, запечатывая услышанное в закоулках разума:
— Я могу идти, мадам глава-ковена?
— Ажур! — одёрнула меня Снегирь.
— Не можешь. Пусть ты и бестолочь, но отнюдь магически одарённая бестолочь. Ты и Фиалка будете учиться новому заклинанию.
Я нахмурилась, недовольная таким раскладом.
— И не смей квасить морду! Теперь-то мне ясно за что тебя папаша лупил. Возможно и мне стоит взять с него пример…
Последние слова полоснули сердце зазубренным лезвием и кровь заполонила грудь, лёгкие, встала комом у горла.
Я издала неуместный смешок. Улыбка повисла на губах.
— Колдотворец будет вами гордиться, мадам Капель, — выплюнула я и пригрозила: — Только попробуйте меня хоть пальцем тронуть – тогда я с радостью потревожу печать.
— Берегись таких заявлений, Ажур, ведь после них можно и не проснуться.
— Желаю удачи, мадам глава-ковена.
Капель раздобрела и покраснела, готовая вот-вот взорваться.
— Начнём, — вымученно процедила она.
Самообладание стоит ей огромных усилий. Пусть побесится – это бывает полезно. Особенно, когда живёшь в болезненном мирке прошлого, где чувства уже не вонзаются в душу ядовитыми клыками.