Капель долго смотрела. Долго. Очень долго. А складочка между бровей становилась всё глубже и глубже.
А затем покачала головой и теперь складки между бровями появились у меня.
На Капель это не похоже. Она что-то задумала.
— Я солгала, — пришлось признаться.
Капель обернулась и постепенно на лице проступила самодовольная ухмылка.
Неужто я попалась?
— Ещё один повод, чтобы тебя отшлёпать! — гаркнула Снегирь и сплюнула.
Мерзкая бабка моего внимания не получила
— Моё наивное дитя, не смей лгать, — пропела Капель медовым голоском.
— А лучше научись… — осторожно прошептала Фиалка.
Капель цыкнула и продолжила буравить меня взглядом.
Пришлось рассказать, что произошло, но без постыдных подробностей. Мальчишкам захотелось компании, они стащили одежду, но выронили ботинки, а накидку не заметили. Выборочная правда, капелька вранья и теперь ко мне никто не лезет.
— Молодец. Подумала таки о ковене и не выдала себя, — Капель заметно расслабилась.
Поверь, мадам глава-ковена, я забочусь о ковене не меньше вашего, но почему-то никто этого не ценит.
Глава 8. Прошлое
Пять лет. Прошло пять долгих лет, а я всё ещё чувствую себя бестолочью, глядя на тлеющую ветвь сливового дерева.
Близится посвящение – самый долгожданный момент для любого воспитанника. Ведь это день, когда мы становится частью ковена. Частью семьи.
Но меня не радует столь стремительное приближение заветного дня. Каждое новолуние вселяет в меня тревогу, которая уже вполне комфортно обустроилась в моих мыслях.
Я слышала, как Хуан нарочито громко хвастался обретённым навыком, которое позволяло ему влиять на эмоции. Пусть способность ещё слаба, но она есть. У говнюка Хуана есть способность, а у меня – прилежной, скромной воспитанницы – ничего.
Это несправедливо!
Я не смогла пробудить ни один навык на протяжении четырёх месяцев, не смогла зачаровать ни один артефакт за последние две луны.
За окном ветер трепал зелёно-жёлтые копны деревьев. Живительная прохлада овеяла палату, принеся с собой запахи дождя и сырой листвы. Подпёрла щеку ладонью и прикрыла глаза, прислушиваясь к осенним песнопениям пташек и шуму реки под окном.
Лето с Фиалкой занимаются подготовкой к предстоящей зиме: убирают сад, сушат травяные сборы, готовят подношения для чествования покойных колдунов.
Их занятие гораздо веселее, — подумала я и вспомнила, как помогала бабуле штопать тёплую одежду, вязать шапки и чулки, пока отец подбивал дом мхом и колол дрова. Тогда отец ещё вёл себя сносно…
Локоть скользнул и я с размаху шмякнулась лбом о стол. Комната пошатнулась, звенящая боль растеклась от лба к вискам. Даже не заметила, как начала засыпать.
После испытания кошмары стали атаковать меня каждую ночь. Я вскакивала в липком поту от собственного крика, а бывало и от хлёстких пощёчин Хуана. Раз за разом видела Элишку, залитый кровью снег и покрытый льдом подъём на Пик. Каждый кошмар отличался от предыдущего, но я неизменно в них погибала. От рук Элишки, клыков шакалов, атаки Хуана, жгучего холода, копья Джерхарда… тонула, горела, задыхалась, травилась… уже и не вспомнить всего. Неизменным также было присутствие незнакомца в красном плаще. Он помогал… какое-то время, а затем отходил в сторону, позволяя всему случится.
Взгляд упал на глиняный манекен и накидку из красных шерстяных нитей. Это была моя отдушина, которая помогала бороться с тревогой. Красный цвет внушал мне спокойствие. Всё благодаря тому незнакомцу, пусть он в последних снах и вёл себя более отчуждённо. А ажурный узор, похожий на листья, выбрала в память о бабушке. Она любила кружево, ни одно её платье, фартук или платок не обходились без него.
Но накидка уже шестая. Пять предыдущих были уничтожены при “загадочных” обстоятельствах. Но я же прекрасно знаю, что это “загадочное обстоятельство” обычно храпит в двух койках от меня и вечно цепляется к моим волосам. И это никак не доказать. Еле уговорила наставника оставить плетение в его палате. Пришлось солгать, что это для посвящения. Сомневаюсь, что он поверил, но главное – позволил оставить.
Обычно я занималась плетением, когда впадала в уныние из-за неудач, но сейчас – не хотелось. Треклятая ветка вышибла весь дух. Видимо, мне суждено стать дворцовой служанкой…