— Ох! — я отклонилась, когда мир перед глазами вдруг завертелся, на что Капель выписала мне оздоровительную пощёчину и всё встало на свои места. — Благодарю.
— Давай сама, — она отступила и выставила ладонь, куда плавно приземлился алеющий бутон.
Поначалу шаги были тяжёлые, колени едва сгибались и меня шатало в разные стороны. Но чем дальше, тем больше мышцы заполнялись кровью, двигались активнее, и, к сожалению, быстрее уставали. Занятия на выносливость, которые проводились мадам Прилив, в сей момент казались роскошным отдыхом.
— Никогда не чувствовала такую усталость, — пробормотала я в сторону старшей колдуньи, разглядывающей цветок. На ней не было ни следа усталости, видимо, она пробудилась сильно раньше.
— Ты истощена физически и магически, — она не отрывала взгляда от цветка. — Не тревожься. Восстановишься быстрее, чем думаешь, — она направилась в арку справа от трона. — Идём.
Старшая колдунья не торопилась, в отличии от меня. Движения всё ещё скованные и неуклюжие, но шустрыми шажками я таки нагнала наставницу, пусть это вымотало ещё больше.
Когда мы вошли в коридор, который освещали десятки высоких окон, я не смогла оторвать взгляда от броских изменений. Казалось, лишь вчера дворец был полон жизни, свеж и красив, но теперь… Стены потемнели, покрылись пылью, местами осыпались. Стёкла отсутствовали, как и часть оконных рам. Изъеденные гнилью ковры и гобелены стали чёрными, замызганными, рисунок едва ли можно было различить. Без теплого света магических факелов коридор выглядел мрачным, безжизненным, забытым.
— Сколько же мы спали? — я перевела выпученный взгляд на наставницу.
— Много, — тихо вымолвила Капель, — больше, чем могли себе позволить.
— О чём вы, мадам? — я нахмурилась. Ничего хорошего она не сулит.
Взгляд колдуньи стал каменным, безжизненным. Она всегда нацепляла маску, когда речь заходила о чём-то неприятном.
— У некоторых членов ковена не хватило сил на пробуждение.
Слова повисли в воздухе. Застыли в игре сквозняка, застыли средь его студеных перипетий.
— Что значит «не хватило»? — Я не применяла никакой силы, чтобы выбраться. Так почему у них “не хватило сил”?
Капель остановилась и посмотрела мне прямо в глаза.
— То и означает, Ажур. — затем громко с недовольным подтекстом вздохнула и объяснила: — Зов цветка пробуждает все коконы. Коконы связываются с нашими телами и черпают из них силу для разрушения. Если магии нет, то и кокон не распадется, — она зло усмехнулась. — Атефакт далеко не идеален. Коконы должны сохранять энергию, а не сжирать её.
— И сколько они способны выдержать в коконе? — осторожно спросила я, боясь возможного ответа.
Капель поджала губы.
— Не знаю. По нашим наблюдениям, колдуны впали в сон, но неизвестно на сколько. Возможно, они вообще мертвы.
Мы прошли в перекрестие коридоров. В то самое место, где находится один из спусков в Бездну. У меня отвисла челюсть, когда увидела брешь, как раз на месте спуска, будто её проломила огромная кувалда.
— Чароборцы, — качала головой Капель, — разворотили вход и не только его.
Если чароборцы сумели попасть в бездну… о, Колдотворец!
— Артефакты? — я очень надеялась на отрицательный ответ. В груди больно йокнуло, когда Капель кивнула.
— Уничтожили плиту и забрали все артефакты.
Мы спустились в лабиринты. Тяжёлый влажный воздух забивался в лёгкие. Смердело плесенью. Факела, вывешенные на приличном отдалении друг от друга, не являлись освещением, хотя оно очень бы пригодилось, а скорее служили ориентирами. В Бездне легко заплутать, особенно в кромешной тьме разряженного дворца.
Довольно быстро мы добрались до того самого зала, в котором хранились артефакты господина. В центре, потрескивая, горела жаровня и отбрасывала тёплые блики на покрытые паутиной и пылью камни да немногочисленную мебель.
— Ажур очнулась? — из-за угла вышла мадам Фиалка. Некогда красивая молодая колдунья превратилась в старую тётку. Щёки впали, глаза и лоб покрылись морщинами. Но выглядела она всё ещё моложе Капель. Хотя бы потому что чёрные волосы ещё не тронула седина.