— Мой тебе совет, Прилив. Делай что хочешь, но девчонку не трожь. Лорет – не твоё орудие мести, — Лето говорил спокойнее, но всё также громко.
— Её ждёт такая же участь, Лето. Паршивая участь!
— Нужно сделать так, чтобы она была не настолько паршивой.
— Ну уж нет! Скорее сдохну, чем буду и дальше тянуть все муки в одиночку!
Я уже совсем ничего не понимала.
— Ты не одна…
— Нет, одна! Никому в ковене не понять, что за пустота у меня в сердце! Никому не понять той боли, что я испытываю, когда энергия становится пламенем и разъедает изнутри. Будь вечно славен Яхонт со своими артефактами! Если бы не он, я бы была мертва уже как тридцать лет! — она задыхалась, выпаливая всё новые и новые признания. — Я не боеспособна, Лето! И жива лишь из-за целительства! Неважно какая у меня ступень в сраной иерархии – я всегда буду хуже! И я не хочу видеть, как твою девку тащат к посвящению, наплевав на правила. И я не хочу видеть, как она повторит мою судьбу! Делай, что хочешь, Лето. Жалуйся Колдотворцу, Капель – мне всё равно! Я хочу, чтобы Лорет оступилась!
— Так нельзя, Прилив.
— Можно, и имя этому – милосердие!
Дальше – лишь брызги вод и стук сердца висках. Ноги стали ватными и я отшатнулась от двери, будто она прокаженная, и неуклюжей походкой направилась по коридору.
В душе клубилось что-то странное, и глаза смотрели на всё но-новому, словно с зрачков стянули плёнку и зрение стало чётче. В голове всё гремели слова Прилив, так часто и громко, что я перестала понимать их смысл. Одно чётко уложилось в голове: Прилив знает мою судьбу. И это знание её гложет, ибо моя судьба повторяет её.
Но откуда взялось это знание? Почему Прилив столь категорична? Что такого случилось тридцать лет назад?
Голова пухла от вопросов. Череп затрещал, будто внутри долбили барабаны.
— Лорет.
Я встрепенулась и обернулась, кивком приветствуя колдунью:
— Мадам Фиалка.
— Помоги с подношениями. Возьми венки и отнеси их Капель в склеп, — она указала на многоуровневую корзину.
Я улыбнулась.
— С радостью, мадам.
Корзинка оказалась неожиданно тяжёлой и я ахнула.
— Осторожно, — вскрикнула Фиалка.
— Извините, мадам. А… венки из чего? — ну в самом деле! Не могут быть цветы такие тяжелые!
— Увидишь, только донеси. Венки хрупкие, — усмехнулась Фиалка.
Я улыбнулась, сделала несколько шагов, но застыла и спросила:
— А вход?
— Открыт в тронном зале.
Покачала головой и отправилась в склеп. Возле тронного зала бегали дворцовые слуги, разодетые исключительно одинаково – в серое и чёрное с полностью покрытой головой и серебряными медальонами на шеях. Мужчины таскали ящики с чем-то тяжёлым, а женщины бегали с вязками трав и ветвей. На фоне стен они выглядели бегущими тенями, не удивительно, что я их встречаю крайне редко.
Игла печали тронула сердце. Все дворцовые слуги когда-то были воспитанниками, но по какой-то причине так и не прошли посвящение. Не возвысились и пали на дно. Интересно, Прилив получит успокоится, став я одной из них? Я, конечно, не намеревалась потакать её прихотям, но всё же меня гложет вопрос: как я должна оступиться и куда попасть по мнению этой ведьмы? А если всё же не оступлюсь и пройду посвящение? Что меня ждёт? Что такого ужасного должно произойти?
Подойдя к краю кольца с непроглядной тьмой внутри, я дважды тряхнула головой. Первый – чтобы изгнать Прилив из мыслей, второй – чтобы убрать с лица кудряшки. И вобрав в лёгкие побольше воздуха, сделала шаг. Тьма и холод схлестнулись в одночасье, поглотили моё тело, вышибли воздух из лёгких, с жадностью поглощали жар моей кожи. Лодыжки, тронувшись земли, взвыли, будто пронзённые кинжалами. Я забросила за спину рыжие кудри и дотронулась до аквамаринового кулона, мысленно благодаря Яхонта.
В пустынном зале уже давно не было мертвецов и душок здесь стал получше: чуть влажный и затхлый без примеси тошнотворной гнили. Но всё равно, каждый раз проходя мимо плит, видела искаженные смертью лица и копошащихся в чёрной плоти личинок. По позвоночнику провел ледяными пальцами страх, подгоняя меня скорее добраться до манящего теплым светом склепа.