Капель склонилась над надгробной плитой, с особой осторожностью и тщательностью проходясь щёткой по старому камню, и что-то бормотала себе под нос.
— М-ма-ад… — неожиданно подступивший к горлу ком не дал договорить. Тогда я прокашлялась в кулак и сипло повторила: — ма-дам.
— Скверно выглядишь, — Капель бросила в мою сторону мимолетный взгляд. — Не заболела?
— Я только от Прилив, — призналась я и поднесла корзинку. — Мадам Фиалка просила передать венки.
— И артефакты не выходят? — Капель выпрямилась, приоткрыла одну створку корзины и, удовлетворенная увиденным, захлопнула.
— Пока что, — я теребила фартук, не зная чем занять руки, или просто от беспокойства. Это место напоминало о ночных кошмарах, но это не отменяло блаженной загробной тишины, в которой я так нуждалась. — Вам нужна помощь?
Капель издала глухой смешок.
— Агнец бы сказал: «это тебе нужна помощь», — улыбка на её лице не выражала радости.
Я прочла имя на могильной плите, которую так тщательно очищала Капель.
— «Месье Агнец».
— Мой единокровный брат, — Капель с неподдельной заботой провела пальцами по вырезанному в камне имени. — Лето не рассказывал? С его подачи Генрик стал лояльным к колдунам.
Я отрицательно покачала головой:
— Не рассказывал…
— Агнец – образец доброты. В Генрике он проводил больше времени, чем во дворце. Он обладал удивительной способностью с лёгкостью располагать их к себе любого, даже самого ярого ведьмоненавистника. Колдотворец его ценил больше любого из нас. Наверное потому, что они думали одинаково: «любовь спасёт мир».
— А что с ним стало?
Капель заметно погрустнела.
— В Генрик пришла лихорадка. И несмотря на запрет Воителя, братец порывался помогать людям. Мы узнали, что он умер, когда хворь угасла. Неравнодушные удостоили его захоронению на солнечном холме, в оплетённом цепями гробу. Мы ещё со всей деревней переругались, чтобы Агнеца забрать в склеп. Не хотели они его отдавать. Верили, что если его тело заперто, то дух не откликнется на зов Вседержателя, и тот не сможет его съесть. Верили, что дух останется бродить по живой земле и станет охранять деревню.
Я покачала головой. Какой же это бред.
— Тело сожгли, укутали в его красный плащ и похоронили, как полагается ковенскому колдуну.
— Красный плащ? — вырвалось в моменте.
— «Любовь спасёт мир», — повторила она, шумно выдохнула и принялась деликатно очищать выточенные буквы тонким подобием кинжала. — Впереди него всегда шёл красный плащ – это, как он говорил, его знамя любви к жизни и миру в целом.
Звёзды сошлись и сердце ухнуло.
— Я его видела.
Капель застыла и подняла нахмуренный взгляд:
— Что значит «видела»?
— В моих кошмарах. В них всегда происходит что-то плохое, и всегда появляется незнакомец – весь в чёрном и красном плаще.
Капель печально улыбнулась.
— А ко мне не приходит… — в словах показался отблеск грусти. — брат называется… — она положила иглоподобный кинжал и достала венок – на бронзовом обруче сплелись бурые лозы, красные листья, увенчанные каплеобразными драгоценными камнями янтарного цвета. — И ты ещё спрашивала: нужна ли мне помощь? — она изогнула бровь.
Я опустила взгляд.
— Помощь нужна мне.
— Ступай, Лорет. Прими помощь, коль Агнец решил, что ты её достойна.
Я кивнула на прощание и направилась к выходу.
Хотела спокойствия, а в итоге? Прилив взвинчена, а брат Капель пытается помочь.
Произошедшее за день придавило грудь тяжёлым грузом. И как назло навстречу шёл месье Лето. Лишь увидев его я вспомнила, что он наказал идти в общие комнаты. Но меня попросила о помощи Фиалка. Обоснование есть, но почему то меня снедала тревога.
— Лорет.
Я съежилась и передо мной показалась знакомая вещица.
— Мой платок! — вскрикнула я и подняла глаза на наставника. — Спасибо, — тут же спрятала волосы под ткань.
Представляю какую взбучку устроили Хуану Лето и Снегирь. Жаль, не застала воочию. Вот было бы веселье!
— Скоро закат. Ступай к себе.