— Да, месье.
Я сделала два шага в сторону палаты, как Лето добавил:
— Утром тебя ждёт Яхонт.
— Поняла, — крикнула я и продолжила путь.
Хоть что-то хорошее за сегодня. Хуану навтыкали подзатыльников, а мне вернули платок. День удался, если не считать всего остального. Но именно такие просветы счастья заставляют меня бороться дальше.
Глава 9. Настоящее
Нет во всём мире большей зануды, чем мадам Снегирь.
Меня потряхивало от одного её кряхтения, покачивающейся тени, но теперь мне не сбежать.
Мадам глава-ковена не оценила моего усердия и преданности делу, потому приставила Снегирь, а та, уж уверяю, следила за мной, как коршун за добычей. Хотя даже не “как”, а именно коршуном. Стоит мне выйти за пределы дворца, как Снегирь срезается в сознание бедной пташки и следует повсюду за “глупым ребёнком”. Тьфу!
Харриса я не встречала. Снегирь запрещала, заставляла избегать, а за сопротивление грозила лишить глаз. Побелевшие царапины на лице тому доказательство.
Течение ветра переменилось, — подумала я, подняв глаза к заплывшему тучами небу, просвечивающему сквозь пёструю мазню из красных и жёлтых оттенков. Больше не пахло летом, свежей травой и цветами – их сменила прелая листва, шуршащая под ногами, молоденькие грибы и дым из печей. Близилась зима, её присутствие ощущалось с заходом солнца. И лиственницы это ощущали, сбрасывая пожелтевшую хвою.
На лице блеснула печальная улыбка. Лето ненавидит выходить на улицу, когда приходят холода, пусть он этого и старается скрыть. Яхонт частенько подтрунивал над нашим наставником, зовя того «месье Сурок», в частности потому, что Лето постоянно ссылался на сонливость. Правда это не относилось к приказам Колдотворца. Тогда Лето приходилось выходить и становился он на редкость сварлив, прямо как Снегирь. Тогда Яхонт обращался к нему исключительно «месье Шатун». Но, должна отдать должное, Лето на бывшего воспитанника никогда не сердился. Мог иногда демонстрировать вредность и приказать чистить от снега сад вместо слуг. Но и тогда Яхонт находил управу на наставника – отлынивал, принуждал следить за собой, а после склонял к играм в снежки. Что же говорить – даже Колдотворец не мог сдерживать любопытства и приходил поглазеть на зимние игры, а его мало чем можно заинтересовать.
Я встрепенулась, когда крылья захлопали над макушкой, и непроизвольно уклонилась. Бурая птица пронеслась мимо, схватилась за голую ветвь клёна. Чёрные бусины внимательно следили за моей неторопливой фигурой, плывущей среди опавших листьев.
Это Снегирь, и она желает, чтобы я прибавила шагу. Но нет, ей придётся сидеть. Сидеть и смотреть, как я наслаждаюсь неспешной прогулкой.
Привыкнув к тишине дворца, шум Генрика оказался назойливым и раздражающим. Мне совершенно не хотелось возвращаться к базарному гомону, но идти было нужно – со всеми ночными заведениями уже разобрались. Согласно распределению: я должна поставить ловчие розы в лазарете; Фиалке достался рынок, а Капель и Снегирь разделили между собой местную церковь.
Справедливо, если бы ни одно «но» – лазарет – палисадник смерти, её личный храм. Сколько душ призвал Вседержатель, скольким позволил взобраться к себе на шею, пройти по пути перерождения, а скольких сожрал, лишив шанса на искупление? Никому не дано этого знать. Я смотрела на лица умирающих, корчащихся в агонии. В голове всплывали их недавние истории из жизни, рассказы про семью, работу. А мысли тем временем были заняты вопросом: куда они отправятся? На хребет или в глотку? Кем они переродятся? Будет ли их следующая жизнь счастливее нынешней?
Больные испытывали боль и умирали – вот и вся несправедливость. Никто в лазарете не задерживался дольше, чем на неделю. Старшие колдуньи это знают, как и то, что энергии здесь немного.
Будь здесь мой отец, но бы воспылал мечтой стать врачевателем. Головная боль? Долото и молоток помогут, а затем порекомендуют очиститься от злых чар в церкви. Лихорадка? Несколько надрезов, чтобы избавиться от дурных чар, и, если вы выживете после кровопотери с медовый бочонок, то вам порекомендуют очиститься в церкви и приобрести оберег.
Хуже было тем, кто демонстрировал симптомы более опасных болезней – чумы, оспы, холеры, проказы, тифа. Врачиватели считали, что таких людей необратимо поработили ведьминские чары, а значит… они должны быть сожжены заживо, как и любая ведьма.
Вся энергия собиралась в руках Капель и Снегирь. Мне лишь достаются их объедки, косточки, с которых разве что можно обглодать хрящи.
Лучи цвета крови падали на койки. Последний свет дня унесёт с собой ещё одну душу. Я кожей чувствовала зов Вседержателя, его холодное дыхание, кошмарный шепот, который медленно подбирался к годовалому малышу. Совсем маленький, но такой сильный человечек. Он боролся. Боролся долго. Кожа совсем бледная, вечно открытые губки синие, потрескавшиеся. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, выдавливая из недр протяжный свист. Он уже перестал кашлять, перестал плакать. Иногда многократно вздрагивал, подавляя приступы.