Солнце постепенно угасало за грядой. По розовому небу тянулись кучки тёмных облаков, скрывая за собой проснувшиеся плеяды звёзд. В воздухе витала вечерняя свежесть. Сквознячок прорывался в комнату, трепал занавески и тяжёлые кудри. Веки сами собой падали… падали.
— Не спать!
Я вскочила, вцепившись в подоконник, и обернулась. Пьер расхохотался и так сладко потянулся, что у меня заныло в позвоночнике.
— Тьфу на тебя! — только и выплюнула, держась за скачущее в груди сердце.
— Скоро твой обожаемый Харрис придёт.
— С чего бы «обожаемый»?
Пьер пожал плечами и направился к двери, наверняка собираться в ночной караул.
— А меня вы когда отпустите? Мадам Елья будет волноваться, если я и сегодня не приду.
— Тебя никто и не держал, девочка.
Я нахмурилась:
— Вы угрожали объявить на меня охоту… Разве не так?
— И ты поверила? — рассмеялся он и скрылся за дверью.
Вот засранец!
Накидка затянулась поясом под рёбрами и я вытянулась, похлопывая живот. Та будто вздрогнула и чуть ослабила хватку.
— Уж и забыла про тебя, — прошептала я, думая, сколько ещё у меня есть времени до того, как иссякнет энергия. Несколько дней точно. С небольшой прибавкой от ловчих роз в лазарете и собственной генерации возможно протяну неделю. — Иногда твоя статичность – всё же дар. — усмехнулась от следующей мысли: — А говорят, у артефактов нет разума.
Взгляд зацепился за кедровый сундук, на котором весь день провёл Пьер. Не сомневаюсь, сиденье удобное, особенно в отсутствии онных аналогов, но есть мелкие подозрения, что там может оказаться что-то полезное. Вряд ли там лежит платок, но учитывая количество бумаги… Мой “возлюбленный” чароборец ведёт активную переписку.
Я поддалась искушению и дёрнула крышку, а когда та не поддалась – заметила замочную скважину. Ух, похоже ему всё же есть что скрывать кроме запасной одежды, которую можно за несколько марок приобрести на рынке.
Попятилась, раздумывая где может лежать ключ. Не исключено, что он у Харриса… хотя, больше, чем уверена, что он у него. Сундук заперт, несмотря на то, что дверь в спаленку тоже можно запереть, а ставни закрыть на засов. И не стоит забывать – Пьер тоже поблизости, играет роль сторожевой собаки.
Секретики, секретики… не хотите раскрыться перед мадам Ажур?
За спиной снова послышался цокот когтей и трепетание крыльев, я обернулась и встретилась с нахохлившимся ястребом… соколом… кто он вообще? Что-то приличного размера, пятнистое, закругленным острым клювом и очень хищным взглядом.
— Я смотрю: разоблачения не боишься? — прошипела марионетке Снегирь. — Сгинь, пока не увидели!
Птица покачала головой, взмыла и выронила что-то из лап. Это что-то улетело под кровать, и я полезла за ним, вытянув бурдюк, а месте с ним и шкатулку, за которую зацепился кожаный ремешок первого.
Разумеется, я её открыла. Открытие не требовало ключа, оно требовало не дюжего терпения, чтобы случайно не взвизгнуть от находки.
Письма. Много писем.
Ха-ха, теперь у меня есть шанс раскрыть тайны чароборцев!
Пергамент распрямлялся один за другим. Буквы смешались, стали единым чёрным пятном. Или у меня в глазах потемнело? Я тряхнула головой, и зрение снова стало чётким, но не надолго. Боролась с помутнениями, пытаясь прочесть письма. Многие говорили о мелких поручениях, продлении службы, но одно привлекло моё внимание больше всего – разорванное на кусочки. По обрывкам невозможно прочесть полностью, да ещё и зрение подводит, но одна строчка на единственном фрагменте, описала весь смысл: «…Айронстоуна разжаловать из офицерского состава, согласно…»
Так вот оно что…
Я уложила письма в шкатулку и затолкала под кровать.
«Лучший молодой офицер современности…» — послышались средь мыслей слова Пьера.
Лжецы… вздумали меня запугать?
Брови сошлись на переносице, когда я нащупала связь между напряжением Пьера и обрывком, судя по всему приказа, и невольно рассмеялась. Потомки Хью Айронстоуна пали в немилость Ордена и были сосланы в “почётный” караул. Дядя и племянник наверняка очень обижены.
Созрела также и не самая лицеприятная мысль. Обиженные люди часто стремятся к мести. Неужто родственники Айронстоуны задумали пакость? Может поэтому они так вцепились в меня?
Улыбка, как и смех стихли. Вцепились в меня…
Твою мать…
Сердце подскочило в рваном ритме. Я была разоблачена, ещё и что-то Снегирь шипела…
Дура! Дура! Дура! Нужно было слушать старших! А может, я всё таки это придумала?