Дневной свет едва освещал просторный обеденный зал жилого корпуса Церкви. Меж идеально выстроенных столов и лавок столпились чароборцы: согнувшийся пополам Харрис, потупивши голову Пьер, визгливый капиташка и трое его прихлёбышей. Было ещё несколько чароборцев – они то ли ушли в караул, то ли отвоёвывают ночлежку – издалека сложно разобрать.
Капиташка что-то нечленораздельно верещал, активно жестикулируя толстыми, как бревна, руками. Да и весь он был огромный… но только вширь. Ростиком он не вышел, как и голосом – удивительно писклявым и истеричным для своих габаритов. Когда по прибытию в Генрик он впервые заговорил, народ чуть не лопнул, сдерживая хохот, и натурально укатился подальше от закованного в доспехи шута.
Харрис выпрямился, встал рядом с Пьером, а капиташка продолжал орать, пока не выдохся и не стал таким же насыщенно красным, как и моя ажурная накидка. Тогда он наконец махнул рукой и провинившиеся чароборцы побрели на выход, а я прошмыгнула по балкону за ними. Вылезла через окно, по откосу и склонившемуся деревцу спустилась на Пеплище, – священное место, где обычно сжигали мертвецов после отпева. Ступала осторожно, подобрав юбки, чтобы не оставить следов на укрытой пеплом земле. Протиснулась через скрипучую калитку и нагнала чароборцев.
— Харрис! — крикнула я, сбавив шаг.
Он обернулся и нахмурился:
— Ты же должна быть в лечебнице?
— Да, но… я отпросилась у Николса, — оправдывалась я, метая взгляд от племянника к дяде и наоборот. — Как вы? Сильно досталось?
Пьер стал кислее прежнего, что-то промычал и побрёл в сторону ночлежки.
— Лорет, скажу так: тебе не нужно этого знать.
— Почему? — теперь нахмурилась я.
— Я всё сказал, — он поплёлся за дядей.
А я осталась стоять посреди улицы. Стало как-то холодно, несмотря не чудесную ясную погоду, и я обняла себя руками. Пошатнулась, когда гуси облепили меня с громким криком.
— Извините, мадам! — крикнул пастушок и зашикал на стайку птиц, а те бросились вдоль улицы и, разделившись, скрылись в чужих дворах.
В последние дни всё шло не так. Харрис отстранялся, отталкивал меня. Между нами чувствовалась пропасть – сестрица Бездны, – окутывающая могильным холодом. Ноги понесли подальше от Генриковской суеты – в старый охотничий домик, где живёт старушка Елья с внучкой. Сейчас ни к чему появляться в деревушке, кишащей чароборцами – наверняка это Харрис пытается сказать своим поведением, но я не могу быть уверена.
В ночь, когда хотела посмотреть его память и убедиться в своих догадках, – не смогла. Он не пустил меня, и тогда заметила оберег на его шее, которого раньше не было. Это стало единственным доказательством, что ему известна моя сущность. Осталось понять одно: почему он меня не убил сразу? Без сомнений, моя смерть имеется в его планах, просто из-за вражды. Но что он хочет сделать перед этим? На уме был лишь один ответ: выслужиться перед Цитаделью, но каким образом? Не является ли прибытие отряда чароборцев ловушкой, а легенда про мёртвых близнецов – уловкой?
— Мадам!
Я вздрогнула и быстро обернулась. Из-за деревьев показались две внушительные фигуры, которые, несмотря на доспехи, двигались бодро и почти бесшумно, если не считать шуршания опавшей листвы. За ними что-то блеснуло и я сумела разглядеть затаившиеся возле стволов тени.
— Месье, — почтенно склонила голову перед высоким, обритым наголо мужчиной с мягким, морщинистым лицом.
Он остановился в пяти шагах. Его взгляд с интересом скользил по мне и во мгновение стало дурно, будто в грязи испачкалась.
— Куда держите путь, мадам? Вам разве неизвестно, что в лесу бродят ведьмы? — он склонил голову набок, сощурив глаза.
— Я иду домой, месье. Он за пригорком в чащобе, — указала пальцем направление, придумывая ответ на второй вопрос.
— Не страшно вам жить одной в лесу, где бродят ведьмы?
— Страшно, — призналась я, — но не могу бросить бабушку.
— Почему же в деревню не переберётесь?
— Дорого, месье.
Мужчина поджал губы, увёл руку за спину и сделал несколько шагов вперёд. Я удерживала себя на месте, стараясь не поддаваться панике, но в спине невольно отклонилась, когда чароборец навис надо мной и достал…
— Возьмите, — он протянул пухлый мешочек, — снимите комнату в ночлежке. В лесу небезопасно.
Я робко приняла дар, губы задрожали.
— Благодарю, месье, благодарю! — заглянула я ему в глаза. — Чем я могу вас отблагодарить?
— Просто живите и слушайте Бога, — бросил чароборец и плавно, будто доспехи ничего не весили, удалился в лес вместе с безмолвным спутником. Тени, которые ранее видела у деревьев, исчезли.