Тело расслабилось и задрожало. Сердце гулко стучало, и я, не теряя времени, быстрым шагом пошла к хижине, сжимая в руках мешочек, будто боясь его потерять. И чем больше пальцы ощупывали содержимое, тем больше нарастало сомнение.
Остановившись недалеко от домика, открыла мешок и мои глаза расширились, из груди вырвался утробный рык, а шею что-то стиснуло. Мешочек, набитый камнями, выпал из рук. Пальцы вцепились в жгут на шее. Ногти раздирали кожу в надежде подцепить удавку и пустить воздух к горящим лёгким. Им удалось. Пальцы забрались под удавку, но как не старались не могли её сдвинуть и оказались притянуты к шее. В сопротивлении я толкнула убийцу и мы на что-то налетели, и горло разодрало жжение, когда удар попытался выбить дух из груди.
Рот жадно ловил воздух, но без успешно. В глазах потемнело.
Последняя попытка.
Приложила все усилия. В мышцах завихрилось пламя. Неведомой силе удалось оттянуть удавку, позволяя накидке забраться под жгут и опутать его несгибаемым металлом. Я вывернулась и отбросила противника. Нити потянули удавку за мной, стремительно расплетаясь, и вот жгут затерялся где-то среди листвы, а накидка подобрала свои щупальца, приняв истинный облик. Захлёбываясь внезапным приливом воздуха, постаралась не спускать глаз с противника.
— Не может быть! — воскликнул чароборец, выпучив глаза, разодетый в выгоревшую чёрную одежду, и выхватил кинжал, на котором блеснули руны.
Он замахнулся, но я уклонилась вправо. Волна всколыхнула листья и сбила его с ног. Противник кубарем покатился с пригорка, но я придержала его. Оглушительный треск. Ствол рухнул аккурат на оппонента, расплющив его тело.
Я осталась наверху, опустила руки болтаться вдоль тела и смотрела. Смотрела на результат долгих лет обучения. Смотрела и не могла надышаться. Шея, горло, лёгкие горели и едва ли их могла остудить осенняя прохлада.
Потом обернулась. Заметила мадам Елью с вилами и её внучку Лолу с топором. Ошарашенные два пары глаз глядели на меня, и стоило мне пошевелиться, как в них затрепетал ужас. Женщины побледнели, выставили оружие.
Лучше бы они ничего не видели и не слышали.
Рука взметнулась и по повелению энергия покинула сердце, вцепилась в оружие, вырвало их из рук. Лола сорвалась на крик и закрыла дверь прямо перед носом собственной бабушки. Та стучала, умоляла, скребла ногтями по дереву.
Я приблизилась к старухе, пытающейся достучаться до внучки, родной крови. Но кровь бессильна перед смертью. Елья обернулась. Бледная, с испариной на лбу, стремительно вздымающейся грудью. Я – воплощение их кошмаров.
— Если бы я могла заставить вас молчать, или понять меня, ну или на худой конец могла стирать память, то не пришлось бы, — прохрипела, борясь с острой болью в горле. — Не пришлось бы вам умирать.
Старушка энергично покачала головой, поджав губы и дрожащим голосом взмолилась:
— Мы не скажем… мы не скажем… умоляю…
Не могу позволить себе ошибку, — мысленно ответила, и вилы, висевшие в воздухе по моё правое плечо, пробило тело старой женщины. Ткань зарделась тёмным пятном и багровая струйка выбилась изо рта. Голова упала на грудь.
Сделав глубокий вдох, освободившейся рукой выбила дверь. Засов разлетелся на щепки вместе с петлями. Едва войдя в тускло освещённую хижину, из тени бросилась Лола с кочергой. Брызнула кровь. Я отшатнулась, когда женщина рухнула, с хрипом пуская кровавую пену. Топор пробил шею и едва не отсёк голову. Красная лужа расползалась по полу.
Простите. Простите меня, но ничего не могу поделать.
Подобрала кочергу, перешагнула труп и вывалила горящие угли из очага. Деревянный пол задымился и я поспешила наружу за телом чароборца. Целиком извлечь его из-под ствола не вышло, потому пришлось тащить по частям. Сначала верхнюю – с головы до ключиц, включая одну уцелевшую руку. Затем нижнюю – уцелели ноги, тазовая область, но пришлось постараться, чтобы разорвать кишки. Мерзкий запах наполнил воздух, когда из них вывалились отходы жизни. Хижину уже поглотил дым, когда я притащила нижнюю часть чароборца.
Дым уже наверняка заметили в Генрике, потому надо сваливать – пошла в амбар и выгнала всю живность – коз и кур. Эти свидетели уж точно будут молчать. Вспыхнувший портал захватил прогнившие доски, скромные запасы продовольствия.
Я вернулась домой.
***
Я подставила лицо на встречу ветру. Тот путался в распущенных волосах, целовал синяк, украшающий шею фиолетовой лентой, забирался под шерстяное одеяние, щекотал кожу. Прильнув плечом к стене башни, покрытой мхом, выдохнула облачко пара.
Солнце разило сиянием горные склоны, леса и пожелтевшие поля, по которым украдкой полз утренний туман. В воздухе висела тяжёлая влага, аромат леса после дождя, приближающаяся зима.