Пробралась через лес и вышла на холмик, с которого были видны смутные очертания деревушки, накрытой призрачным туманом. Донёсся приятный, по-домашнему уютный запах горящего в печах дерева. Ароматы тумана, влажной хвои, прелых листьев играли на струнах души. Тело трепетало в водовороте чудного благоухания осени.
Пальцы в карманах, словно убаюкивая, ласкали нескольких рыжиков и опят. Долго стояла на холме, не решаясь ступить и шагу. Ароматы взбудоражили тело и я совсем не заметила, что тело трепещет не от наслаждения – от тревоги. К горлу подкатила тошнота. Даже нежные движения пальцев стали чуть судорожными.
Глубокий вдох. Медленный выдох…
Помоги мне, о всемогущий Колдотворец! Я – твоя почтенная раба, нуждаюсь в твоей поддержке. Не обдели слугу свою вниманием. Спасибо.
Что бы меня не ждало – справлюсь. Обязана справиться.
Шаг. Второй. Третий.
Меня заставляло идти сердце. Его сила, гоняющая кровь, толкала меня вперёд. И чем ближе становилась деревня, тем яростнее вместилище души билось о рёбра.
На подходе меня настиг живительный аромат выпечки. Желудок застонал, требовал съесть то, что издаёт столь прекрасный запах.
Жители уже давно не спали и без дела не просиживали. Заглянула к пекарю, и при виде его товаров “с дымком” чуть не захлебнулась слюной.
— Доброго утра, месье Гиллан, — поприветствовала я мужчину, разглядывая булочки.
— Милосердная сестра, — коренастый мужчина заткнул руки за пояс и подошёл к прилавку, — с момента пожара вас не было видно. Всё хорошо?
Я закрыла глаза, сжав губы в тонкую линию.
— Да… Ужасная трагедия, — качала головой, словно баюкала вспыхнувшую вину. — Мадам Елья и мадам Лола были хорошими женщинами, да возродятся они вновь.
— Да будет так, — согласился пекарь. — И где же вы теперь живёте?
Я горько хмыкнула.
— В руинах и живу.
— Как это? — воскликнул пекарь.
— К сожалению, жалования не хватит даже на убогую комнатушку.
Гиллан перевесился через прилавок:
— Вам нужно к Святому, милосердная сестра. Они не откажут вам в ночлеге.
Я улыбнулась.
— Благодарю за заботу, но мне не хочется притеснять тех, кому действительно нужен ночлег.
— То есть вы не нуждаетесь?
— Не так сильно, — я перевела взгляд на руки, утопающие в карманах и неловко спросила: — месье, не найдётся черствой булочки?
— Черствой? — он скептически выгнул бровь.
— Мои пожитки сгорели, — вытащила грибы из карманов. — Может, обмен? Грибы на черствую булочку?
Пекарь сплюнул, махнул рукой и исчез за шторой, ведущей в соседнюю комнату. Через мгновение он вновь появился и протянул кулёк. Он оказался горячим и я чуть обожгла пальцы.
— Поговорите со Святым, милосердная сестра. Я не владею бесплатной столовой.
Стыд уколол щёки.
— Спасибо и… и извините, — лицо горело и я поспешила наружу, в надежде, что хоть холод сможет согнать краску с лица.
Сберегла энергию ценой стыда. Молодец, Ажур, так держать…
Прижимая горячий кулёк, поплелась к переулку меж высоких домов, через который смогу выйти к фермам, а там незаметно сбежать в лес.
Пересекла рынок и вышла на площадь перед Церковью, где собралось на удивление большой столпотворение. Возня близ божьей обители привлекла моё внимание и я остановилась чуть позади толпы, но передумала, побоялась, что чароборцы меня узнают, и протиснулась через толпу, смешалась с десятком серых лиц и тел в блеклых одеждах.
Мои брови поползли вверх. Перед людьми плясал капиташка и нёс какую-то пургу.
Послал Бог наказание, — выругалась и напрягла слух, чтобы хоть уловить смысл околесицы, вырывающейся из рта безумного капиташки, но бестолку. От его визгов лишь больше болела голова.
Толпа залилась хохотом, когда капиташка поскользнулся и грохнулся. Теперь чётко слышалась писклявая ругань и я невольно улыбнулась.
Я отшатнулась, когда кто-то схватил меня за плечо, но сразу же выдохнула.
— Лорет! А я думаю: ты – не ты. Куда же ты пропала? — воскликнула Клара – ещё одна милосердная сестра.
— Привет, — кисло поприветствовала её, — оправлялась после пожара. Слушай, а что происходит? — поспешила сменить тему.
Клара посмотрела на капиташку, всё ещё держа меня за плечо, затем усмехнулась и выдала:
— Да это же шут чароборский. Ты что, не знала? Он уже третье утро спектакли даёт.
— Шут? Кто-то говорил, что это сам капитан.
— У-у, с капитаном лучше не встречаться. Он какой-то угрюмый. Я когда его увидела – чуть в землю не провалилась со страху. — и шёпотом добавила: — Знаешь, есть такие люди, у которых на лице написано «пожалеешь, если подойдёшь», так вот – это про него.