— Девяносто лет прошло. Думаешь, мир стоит на месте? — подала голос Снегирь.
— Девяносто лет?! — не сдержала я изумления. Ошарашенные глаза медленно выпадали из орбит.
— У Фиалки глаза были не меньше твоих, — усмехнулась Капель, тщательно пережевывая небольшие кусочки.
Голова моя вскипела в раздумьях сколько изменений перетерпел мир, пока мы дремали в глубинах льда. Сколько написано книг, сменилось поколений, изменилось законов, создано заклинаний…
Снегирь с кряхтением встала и что-то бросила в жаровню, отчего к своду взлетели искры.
— Когда вернётся Фиалка, нужно обсудить источники питания. Не собираюсь быть горбуньей до самой смерти.
— Да, — согласилась Капель, стряхивая крошки с рук. — Нужно поднакопить сил, обжиться в этом времени, затем приступать к поиску артефактов и сосуда.
— Вы для этого меня разбудили? — встряла я.
Капель кивнула.
— Твоя первостепенная задача – восстановить накидку. Опыт показывает – ты без неё никуда.
Глава 2. Прошлое
Меня обурило пламя. Жаркое дыхание целовало тело, подбираясь к самым потаённым местам. Тонкие пальцы крепко вцепились в плечи, прижимая к тёплой груди. Пространство неслось мимо нас, будто бы мы воспарили в ночное небо. Яркие россыпь звёзд окружали наш туманный тоннель.
И в конце мелькнул свет…
Я подалась вперёд, будто что-то невиданное не было довольно посещением его тропы, но женщина сумела предотвратить моё непреднамеренное падение.
Я широко распахнула глаза. Толстые каменные змеи нависли над ущельем и застыли в вечности. На их языках вились нити изумрудного плюща. Его ниточки достигали увенчанных белёсыми цветами ветвей, кои перетекали в тонкий изящный ствол, стоящий посреди цветущих кустов.
Незнакомка без лишних слов потянула меня за собой. И я пошла, прекрасно осознавая, что хуже уже не станет. Но это вовсе не значит, что меня, как любого смертного человека, не терзал страх перед её сущностью.
Ведьмы.
Я слышала тысячи сплетен за годы в игорном доме. Их невозможно перепутать ни с кем. Великолепные наряды, редкие драгоценности, идеальные лица. Ведьмы – и мужчины, и женщины – обладали исключительной красотой. Поговаривали, будто они поддерживают молодость и долголетие детской кровью.
Ужасно ли это? Разумеется. Страшно ли мне от сего знания? Очень! Но лучше пусть моё тело послужит красоте, чем его вновь коснётся отцовский кнут.
Мы подошли к вратам, высоким и величавым. Выкованные из какого-то тёмного металла, они мягко отражали окружающие краски. Но стоило женщине взмахнуть рукой, как в металл проникла бледно-красная дымка и двери покорно распахнулись.
Я ахнула и по телу пробежала дрожь. Не от страха, а от восхищения. Даже шулерство в играх не было таким захватывающим, нежели чудо-врата, пустившие нас в горное нутро.
Мы ступили в тёплый полумрак. По стенам тянулись высеченные из камня рисунки, озаряемые подсвечниками. На них изображались мужчины и женщины в разноцветных нарядах, каждый из которых был неповторим и… невообразим. Я никогда не видела ничего подобного. Даже проезжающая мимо моей деревни знать выглядела бедняками по сравнению с изображенными на каменном творении людьми… если они вообще люди.
Я тряхнула головой. Глупо думать, что если ты чего-то не видела, то этого и нет. Всё же, дальше поселения я никогда не уходила, а где-то далеко за его пределами скрываются чудеса, которые невозможно представить.
Мы вошли в просторный зал. По высоким колоннам вились кованные змеи. Из их пастей обнажались клыки – длинные, острые, похожие на полумесяцы. Их вид внушал предупреждение: «не делай глупостей». В центре на шестиугольных ступеньках покоился трон, будто отлитый из мутного, зернистого стекла. А прямо над ним вился змеиный клубок, удерживающий пронизанный инеем шар. В нем будто скрывалось море. Нечто, похожее на сердце, пульсировало внутри, разливаясь к краям сферы морской пеной.
Перед троном стояли трое – двое мужчин и женщина во главе. Мы остановились перед ними и незнакомка опустила мои плечи, легонько подтолкнув вперёд, но я отшатнулась. Они пугали меня своими превосходно высеченными лучшим творцом мира лицами. Все трое изучали меня внимательными взглядами. Их взор был тяжёл и пронизывал холодом. Я поёжилась, ожидая их действий.