— За всё то время, что я торчу здесь ни один не сумел освоить основу основ – терпение, — проворчала я, не отрывая глаз от документов. А воздух тем временем всё больше наполняла вонь горелой плоти и мочи.
Пискунья сплюнула мне под ноги и села в углу вырезать из дерева новые чаши.
Уже привыкшая к их оскорбительным жестам, не удостоила пискунью ни словом, ни взглядом. Со своей стороны я делаю всё возможное, чтобы хоть чему-то научить дрянных ведьм, а если они не хотят учиться – не мои трудности.
Взгляд скользил по строчкам и рисункам. Мои дни проходили куда продуктивнее, чем у пискунов. Прежде всего нужно было отрезать деревню от возможного подкрепления из Цитадели. Дело пустяковое, учитывая род моей деятельности. Единственная сложность – раздобыть нужный соскоб, но для этого не обязательно нужны язвы или сыпь. Капля слюны на платочке. Платочек случайно дотронулся до кружки.
Никогда не забуду шута, восседающего на горшке, и со слезами на глазах поющего «старик и дева» в перерывах между приступами рвоты. С ним плакала и вся деревня. Кажись из каждого угла доносилось зловоние рвоты и поноса. Крайне агрессивная болезнь… крайне. А началось всё с церковной столовой. Красивое начало… прекрасное.
Как говорится: «Одна стрела на две куропатки». Один из приблудышей капитана загремел в лазарет на фоне истощения. Ни пить, ни есть до сих пор не может. Но! Зато я могу прочитать его документы и узнать несколько тайн.
Теперь-то мне известен маршрут ночных-дневных патрулей и честно сказать: мне поразило на какие огромные расстояния проходят чароборцы в полном обмундировании! Не удивительно, что они представляют из себя гору мышц, которая стремится в день съедать семьсот футового хряка.
Также меня насторожили красные пометки на карте, а точнее не насторожили… а здорово напугали! Чароборцам известно, где открывались порталы. Возможно таки они нашли выжженные следы, но вопрос всё ещё остается открытым, пока не найду подтверждения или опровержения.
— Позаимствовала планы охотников? — прошёл Рой с освежеванной заячьей тушкой на плоской чаше.
Я коротко кивнула, вчитываясь в каждую строчку на легенде карты, но почерк настолько неразборчивый, что на мгновение подумалось, будто у чароборца имелась курица-писарь.
— Где ты был? — спросила я, оставив попытки разобрать буквы, когда глаза заболели от перенапряжения.
— На охоте, — Рой указал на освежеванную тушку.
— На охоту через портал не ходят. Энергетический всплеск пугает животных, — пусть я ни коем разом не охотник, но столь простую истину знаю. Снегирь тяжело воспользоваться навыком, если недавно и неподалёку призывался портал.
О том, что я своими глазами видела след от портала решила умолчать. Пусть останется на козырь, если придётся мокнуть моськой в грязь.
— Ах, ты про это… — он вздохнул и взялся за нож. — Уходил в город.
— Что же такое тебе понадобилось в городе, что нельзя найти в деревне? Я бы в любом случае помогла.
Рой улыбнулся и с хрустом отделил бедро от туши:
— Прошу, мадам, не лишай меня скромных остатков достоинства. Я способен сам решать свои проблемы.
— И к-как-к ск-коро вы уйдё-т-те ре-ш-шать свои проб-б-лем-м-мы в д-р-ругое место? — с нескрываемым раздражением прошипела Кия, тряхнув множественными колтунами в виде сосулек.
— Тогда же, когда ты без единой заминки перескажешь «Последний хорал Йосинии», — отмахнулась я от надоедливой пискуньи.
Рой прыснул в кулак.
— Неровно дышите к стихам, мадам?
— Не увиливайте, месье. Я задала вопрос и всё ещё жду ответа.
Лицо Роя помрачнело, и перемена настроения лишь усугубило подозрения.
— Мадам, вас это никак не касается. Мы всё ещё стоим здесь только из-за охотников.
— А я не хочу в один чудный момент очутиться в яме, которую вы исподтишка вырыли для меня.
— В таком случае у нас два пути: вы верите мне наслово или наш хрупкий союз разваливается.
Мои брови сползли на переносицу. Я нуждаюсь в этом союзе, но отчаянно не хочу проблем, ведь это отразится на всём ковене.
— Клянётесь, что не имеете злого умысла?
— Мне на колено встать?
— Можете попробовать, — едва улыбнулась уголком губ, и снова уткнулась в документы.